Генрих Падва. Было дело, после которого я хотел уйти из профессии...

"С выбором жизненного пути я попал в точку. Мне было предначертано стать адвокатом!" — хвастался Генрих Падва.

И хотя каждое проигранное дело воспринимал очень тяжело, радость от побед, одержанных в суде, все перевешивала. 22-летний юноша окончил Московский юридический институт в 1953 году. И по распределению попал в Калининскую, ныне Тверскую, область. Уже через полгода стажировки в городе Ржеве молодому человеку дали адвокатский статус — и направили в село Погорелое Городище. Так москвич оказался единственным защитником в райцентре. Пришлось участвовать во всех процессах — гражданских и уголовных. Причем первое же дело оказалось очень необычным!

«Как у меня не случился инфаркт, не знаю!»

"Никогда больше не сталкивался с тем, чтобы человек сам явился с повинной! — рассказывал заслуженный юрист России. — Случай исключительный! Уважаемый рабочий, орденоносец, отец двух дочерей явился в милицию Сталинграда, сегодня это Волгоград, и признался, что восемь лет назад изнасиловал девушку. Товарища арестовали, этапировали в Погорелое Городище, где произошло преступление, подняли дело из архива, нашли потерпевшую и свидетелей. Осудили в итоге на три года. Но я считал, что дело вообще подлежит прекращению. Человек сдался властям после мучительных лет страдания, страха и раскаяния. То есть этой мукой уже себя наказал и искупил вину. Да и жертва заявила, что никакого зла не держит. Но все же мы решили не подавать апелляцию, поскольку к моменту вынесения решения мой подзащитный уже отбыл основную часть срока".

В селе адвокат проработал полтора года. Потом еще два — в городе Торжке. А затем на целых 14 лет задержался в Калинине. Здесь случился процесс, который защитник впоследствии называл «самым большим потрясением за всю карьеру».

"Было дело, после которого я хотел уйти из профессии… — признавался Генрих Падва. — Двое обвиняемых в убийстве. Избили человека до смерти. Моему подзащитному прокурор просил 10 лет, другому — расстрел. Потому что первый в какой-то момент потребовал прекратить избиение — и сообщник остановился. Только было уже поздно: потерпевший скончался… Я выступаю ярко и вдохновенно! Буря аплодисментов! Судья через секретаря передает мне записку, что в жизни не слышал столь блистательной речи! Суд уходит на совещание. Я хожу гоголем, ловлю восхищенные взгляды. И вот оглашают приговор: «моему» дают расстрел, а тому, второму, — 10 лет! Как у меня не случился инфаркт, не знаю! Потом, через много лет, встретил того судью, и он объяснил свою позицию: «Я действительно был восхищен вашей речью. Но мой профессионализм подсказывал, что ключевой виновник — ваш подзащитный. Тот, кто крикнул: «Хватит!», и был главным. До тех пор, пока он разрешал, второй бил».

«Но убивать государство не имеет права»

В 1971 году 40-летний Падва вернулся в Москву, где остался уже до конца жизни. Известность приобретал постепенно. Сам адвокат считал, что прославился в середине 80-х. Благодаря иску, поданному гражданином США Рафаэлем Грегоряном, который занимался в СССР сбытом медицинского и лабораторного оборудования. Бизнесмену пришлось «прикрыть лавочку» после разоблачительной заметки «Двуликий негоциант», опубликованной в «Известиях» в ноябре 1984 года. Газета утверждала, что американец обманывал своих советских заказчиков.

"Вернувшись на родину, предприниматель узнал, что существует закон, по которому можно через суд Штатов взыскать ущерб, причиненный гражданину Америки в другой стране. Что Грегорян и сделал, — рассказывал Генрих Павлович. — Я представлял интересы одного из 11 ответчиков по делу. Моим клиентом была газета «Известия», которая напечатала све дения, порочащие этого господина. Понятно, что само издание очень широко освещало процесс. При упоминании обо мне как о юристе, представляющем их интересы, журналисты для солидности прибавляли разные эпитеты: «прославленный», «популярный», «маститый». Когда я обжаловал в американском суде вынесенное им решение и выиграл дело, мое имя начало фигурировать уже и в других газетах".

А больше всего юрист гор дился тем, что способствовал отмене смертной казни в России. Такой мораторий Конституционный суд установил по обращению 67-летнего Падвы и его коллег в феврале 1999 года.

"Человеческая жизнь священна и неприкосновенна, а убийство в любом виде противоречит морали и нравственности, — объяснял свою позицию адвокат. — Если преступник опасен и мешает людям жить, изолируйте его от общества. Но убивать государство не имеет права. Тем более что смертная казнь не приводит к положительному результату. Наоборот, в странах, где применяется эта мера наказания, общество становится более жестоким. Я уже не говорю о таких страшных вещах, как судебная ошибка. Подобных дел полно! Я видел их своими глазами и представлял себе весь этот ужас: того, кто ни сном ни духом, осуждают за убийство и расстреливают! Если невиновного сажают на 10 лет — это ужасно, но он в конце концов вернется домой. А тут все: нет больше человека, и его смерть уже ничем не искупить! Как потом смотреть в глаза его детям?!"