Валентин Смирнитский: «Мне сломали нос, да еще и выгнали из школы»
А потом пришло страшное горе.
Валя родился в июне 44-го в семье старшего редактора Центральной студии документальных фильмов Георгия Смирнитского и его жены-домохозяйки Елены. Когда мальчику было восемь лет, появилась на свет Маша.
Жили на Арбате в коммуналке на 11 семей. Занимали две большие комнаты. В одной обитали родители с сестрой, в другой — Валя с дедушкой и бабушкой. Сергей Николаевич до революции был генеральным прокурором Тифлиса, — хвастается 79-летний народный артист России. — А Александра Федоровна трудилась в Московском военном округе почти до смерти. Дед сидел дома, ухаживал за мной и поучал. Родители папы — тоже из дворян. Военный врач: сначала в царской армии, потом в Красной. А его жена — наполовину немка — вела дом. Дедушки и бабушки занимались со мной литературой, языками, музыкой, водили в церковь, прививали манеры. Воспитывали, как барчука. А я все равно был шелупонью. Ну а что вы хотите? Послевоенное детство! Каждый арбатский пацанчик «закреплялся» за своей бандой. И дрались стенка на стенку. Потому Валя с малых лет ругался матом, махал кулаками, управлялся с финкой, курил, потягивал портвешок и отпускал похабные шуточки в адрес окружающих.
Отец прививал мальчику интерес к киноитеатру. Но о сцене озорник и не помышлял: «Скукотища!» Но в седьмом классе учительница литературы как-то привлекла оболтуса в драмкружок. Валентин сыграл в спектакле «Ревизор» Ивана Хлестакова, сорвал аплодисменты и стал звездой школы.
«Саркома мозга. Неоперабельная»Только вот учеба шла из рук вон плохо. Смирнитскому просто было лень. Ведь все науки давались легко, особенно физика и математика. Учителя уговаривали взяться за ум. Бесполезно! Гораздо интереснее было носиться по улицам. Я себя считал крутым. Мол, на фиг мне эти ваши учебники? — признается актер. Ну и довыделывался... В девятом классе влюбился в одноклассницу, хорошистку с длинными косами. Был уверен, что ответит взаимностью. А девочка предпочла другого, — жалуется звезда. — О, как меня это взбесило! И я налетел на этого пацана драться. Это было грандиозно! Под улюлюканье толпы. Откуда мне было знать, что соперник — боксер? Я с ним не общался. А если бы и знал, мне было плевать! Ну и спортсмен меня отметелил. И нос сломал. «Побоище» стало для руководства школы последней каплей. Боксера отчитали: В следующий раз окажешься на учете в детской комнате милиции! А Смирнитского исключили из школы. Фрукта этого оставили, потому что был отличником, — объясняет Валентин Георгиевич. — Перебивался бы, как я, с двойки на тройки, вылетел бы! Пришлось идти в вечернюю школу. Но для этого нужно было работать. И хулиган устроился почтальоном. А потом — на завод разнорабочим. Там парня вроде как научили вытачивать детали. Но большую часть времени Валя проводил за болтовней с рабочими, а в обед бегал покупать для них водку.
Родные знали, охали и ахали. А потом пришло страшное горе... Папа упал и ударился головой, — вздыхает Смирнитский. — Образовалась огромная шишка. Постепенно она рассосалась. Но отца стали мучить головные боли. В больницу не шел, мол, нет серьезных оснований. И довел себя до беды. Однажды на улице потерял сознание. Увезли на скорой помощи. И выяснилось страшное. Саркома мозга. Неоперабельная. «Кожа просто гнила!»Это случилось летом 1961 года, когда Валя сдавал экзамены в Театральное училище имени Бориса Щукина. Я посещал театральную студию, — вспоминает звезда. — И там понял, что актерство — это мое. Решил поступать в вуз возле дома. Конкурс был сумасшедший: 1 000 человек на место! Но меня это не смутило. Ведь рядом с домом же! Не поступлю сейчас, значит, буду пробовать на следующий год. Но меня взяли с первого раза. А тут такое ужасное известие... К сентябрю Георгия Ивановича выписали. Ему были положены сильные обезболивающие, но они скоро перестали действовать. Мужчина мучился страшно! Стонал и кричал. Это все так ужасно! — смахивает слезы актер. — Боли достигли апогея. А опухоль продолжала расти. Вырвалась наружу, стала разъедать красивое лицо. Кожа просто гнила! И ничего не помогало! А тут еще бабушка заболела. И все упало на плечи мамы. Ей пришлось ухаживать сразу за двумя тяжелобольными, заниматься воспитанием Маши и содержать семью. Пришлось начать работать.
В кинотеатре «Наука и знание» мама занималась кинопрокатом. Молодость жестока. Я перестал бывать дома. Мне было тяжело там находиться. Не желал видеть страдания отца. Не хотел слышать его стоны... Папа мучился три года. А я учился и крайне редко навещал семью. Там все было пропитано запахом страшного горя и смерти. Я не хотел, не желал погружаться в это! Отец умер в марте 1964 года, через неделю после своего 59-летия. И лишь после его смерти я осознал, насколько виноват перед папой и мамой за свое отвратительное малодушие...