Сергей Остапенко. Как советский Мальчиш-Кибальчиш стал… американским буржуином

Помните? — Или нам, мальчишам, сидеть-дожидаться, чтобы буржуины пришли и забрали нас в свое проклятое буржуинство? В эту роль в кино 12-летний Сережа Остапенко из Киева вжился всей душой. А потом пришли другие времена. И советский Мальчиш-Кибальчиш стал... американским буржуином.

В 1958 году шестилетний Сережа сыграл октябренка Альку в картине «Военная тайна», также по книге Аркадия Гайдара. — Я хорошо запомнил этого пацаненка, — рассказывал 80-летний режиссер Евгений Шерстобитов. — И, задумав «Сказку о Мальчише-Кибальчише», сразу планировал Остапенко на главную роль. Пробу сделал всего одну. Мальчишка вписался идеально! Как хорошо! — Снимали летом 1964 года в Крыму, — вспоминает Сергей Семенович. — Было так здорово! Баррикады, где разворачивались бои, выстроили под Севастополем. Вся группа жила по соседству, в палатках на территории пионерского лагеря. Нас, мальчишек, обучали самбо, все приемы мы выполняли сами. Сумасшедший азарт! Однако уже тогда мальчик знал, что кино — это не его. Сергей учился на отлично, особенно хорошо давались физика и математика. Мечтал стать ученым. И с пятого класса поставил цель — поступить в лучший технический вуз СССР, а именно в Московский физико-технический институт. Школьник упорно шел к мечте: посещал физико-математические кружки, участвовал в олимпиадах. Ну и ну! — После Кибальчиша меня продолжали звать на пробы, — признается 70-летний Сергей Семенович. — Алексей Баталов приглашал на роль наследника Тутти в «Три толстяка». Но пробы я уже не проходил. Видимо, на лице было написано: «Мне это не нужно. Не хочу!» Делал это только из-за мамы — она уговаривала. Ради нее и музыкальную школу окончил по классу фортепиано. В вуз мечты Кибальчиш поступил с первого раза. Учиться оказалось тяжело. Но уже на втором курсе Сергей смог подготовить первую научную работу. — А после третьего, летом 1973 года, женился на однокласснице Ане, — улыбается ученый. — Мы были влюблены с седьмого класса! В 1975-м я вернулся в Киев и стал инженером в Институте полупроводников. Там защитил кандидатскую. В 75-м родился сын Андрюша. Через три года — дочь Мариночка. Жизнь казалась прекрасной. А в конце 88-го Сергей поехал на год работать в Штутгартский университет в Западной Германии. — Пребывание в ФРГ меня потрясло, — продолжает Остапенко. — Всё есть! Эффективность работы — огромная, научный сервис — наверное, лучший в мире. Вернувшись в Киев, я защитил докторскую. Было много планов. Но тут развалился Советский Союз! Денег на науку не было, требовалось искать финансирование. Но нас этому в вузе не учили. НИИ стали массово закрываться. Сергею везде указывали на дверь. Зато за границей тут же сориентировались: советских ученых принялись активно зазывать на работу по контрактам. Остапенко тоже получил несколько предложений из Франции, Польши, Германии... А в конце 92-го года Мальчиша позвали на три месяца в США преподавать в Университете Северной Каролины. Когда срок подходил к концу, ученый отправил резюме в Ассоциацию американских вузов.

Ответ пришел через неделю после возвращения на родину. Сергея пригласили на постоянное преподавание в Университет Южной Флориды в городе Тампа. — Нам с Аней было по 41 году, — рассказывает Остапенко. — Андрею — 18, он только поступил в университет, Марине — 15, она училась в школе. И вот мы собрались и улетели. Дети быстро адаптировались. Мне помог опыт работы за границей. Я читал лекции, подготовил больше сотни научных публикаций.Занимался тем, что любил. Сложнее всех оказалось жене. Но со временем и у нее все наладилось. В 2008 году Остапенко выиграл конкурс в Национальном научном фонде для поддержки малого бизнеса, получил стартовый капитал и открыл свою фирму «Ультрасоник Технолоджи». Она производит аппаратуру для диагностики трещин в пластинах, солнечных элементах из кремния, керамике и стекле. Сергей Семенович имеет большой дом. Дети — свои, отдельно. Материально все хорошо обеспечены. Бывший актер считает, что ему очень повезло. — Я счастлив, — хвастается Мальчиш-Кибальчиш. — Да, бывает, охватывает тоска по родине. Но все реже. И считать меня предателем просто смешно. Я не рвался в «проклятое буржуинство». Хотел приносить пользу своей стране. Но так сложилось. И я благодарен судьбе за это.