Нина Гребешкова. Мама рыдала: «Зачем тебе этот Гайдай?! Ты же никого от него не родишь!»

— Почему он? Нет, я не верю. — Красавец Володя Иванов побледнел. 22-летняя Нина Гребешкова улыбнулась: — Я с Леней вижу звезды. В душе у 28-летнего лауреата Сталинской премии стала нарастать тоска. «Что ж, значит, это любовь, — подумал он. — Мне остается лишь смириться...» За красавицей-москвичкой ухаживали многие. А она выбрала провинциала в драных штанах! — Мне не нравится слово «любить», — объясняла Ни-на Павловна (†94). — Любить можно борщ, кофе, море... А Гайдая я ценила! И с самого начала для меня было главное, чтобы Леня чувствовал себя счастливым! Окончив весной 1950 года второй курс ВГИК-а, Гребешкова сня-лась в фильме «Сме-лые люди». Мас-тер кур-са 44-летний Сергей Герасимов такого «свое-во-лия» не потерпел. И отчислил девушку из института. — А я и не расстроилась! «Плевать! Пойду в педагогический!» — вспоминала актриса. — Но Володя Карасев, мой поклонник, заставил попроситься в мастерскую к Владимиру Белокурову. И он меня взял. Осенью девушка опять пошла на первый курс. А через месяц актерский и режиссерский факультеты соединили. И 20-летняя Нина познакомилась с Леней Гайдаем, который был на семь лет старше. — Серьезный, требовательный, — продолжала Гребешкова. — Староста курса. Сталинский стипендиат. Фронтовик. Нет, я не влюбилась. Но стоило ему зайти в аудиторию, как сразу хотелось стать красивее, умнее, талантливее! Показать все лучшее, что есть во мне! Это было странно. Ведь сколько парней ухаживало за красавицей! И даже мечта всех девчонок — исполнитель роли Олега Кошевого в фильме «Молодая гвардия» Володя Иванов! — Он был самым настойчивым, — улыбалась Нина Павловна. — Долго не сдавался. Даже когда я стала принимать ухаживания взрослого летчика. Он меня иногда встречал. А Леня, видимо, ревновал. Заходил в аудиторию и кричал: «Гребешкова! Тебя хахаль дожидается! Старый!» Осенью 1952 года Гайдай взялся ставить пьесу «Егор Булычов и другие» и утвердил Нину на роль Антонины. Персональные репетиции назначал на самое позднее время. И девушка разозлилась: — Мне приходится ночью добираться домой! Хватит! — Ну, если тебя некому провожать, это буду делать я! — заявил староста курса. И москвичка... согласилась. — Мы ходили пешком, — вспоминала любимица публики. — И говорили, говорили... Мне было с Леней так хорошо! Так интересно! Он рассказывал о Монголии, где объезжал для фронта лошадей, о войне и службе разведчиком, об Иркутске, где вырос. Расставаться не хотелось. Так мы и прогуляли по Москве до окончания третьего курса. Все будто бы в шутку. Как Шурик с Лидой из «Операции «Ы»! И во время этих променадов у меня к восхищению присоединилась щемящая... Нет, не жалость... Мне хотелось Леню от всего уберечь! Он жил в общежитии, ходил с синяками под глазами, в несвежих рубашках, обтрепанных брюках и пиджаках. Больной: перенес туберкулез, ранение в ногу — она у него всю жизнь болела. Да еще язва желудка. И однажды парень сказал: — А чего мы все ходим и ходим? Давай поженимся! — Леня, это смешно! — прыснула Нина. — Ты такой большой, длинный, а я маленькая. Как мы с тобой будем-то? У Гайдая рост был 184 сантиметра, а у Гребешковой — 150. — У меня отец высокий, а мама меньше тебя! — возразил жених. — И он ее всю жизнь на руках носил! Большую женщину я не подниму. — Ну, если и ты меня всю жизнь будешь на руках носить, то давай! — рассмеялась невеста. Думала, что парень шутит. А он на следующий день спросил: — Паспорт принесла? — Зачем?! — Забыла?! В загс пойдем заявление подавать! — Забыла... — обалдела девушка. — Завтра принесу... И принесла. Родители Нины Леню знали. И в какой же пришли шок, когда она заявила, что выходит замуж за «обтрепыша»! Павел Александрович угрюмо молчал, давая понять, что не рад. А Екатерина Ивановна... — Мама рыдала: «Зачем тебе этот Гайдай?! Ты же никого от него не родишь!» — смеялась Нина Гребешкова. — Ну, можно понять. Леня субтильного телосложения, еще и с язвой желудка. Ел мало, чтобы не спровоцировать лишней боли. Исхудал ужасно! Да еще больная нога, постоянно покрывающаяся нарывами. В общем, мама отчего-то решила, что Леня не способен иметь детей. «А если каким-то чудом и получится, то от осинки не родятся апельсинки!» Но Нина уперлась: — Я без него не могу! Добрый, воспитанный, талантливый! И с «этим», не переживайте, у Лени все хорошо! И вообще она считала Гайдая красивым. — В лице такая гармония! — восклицала актриса и в старости. — И интеллект! Леня — сногсшибательный, потрясающий! Как Шурик! Его Гайдай списал с себя. Получившие отставку кавалеры тоже пребывали в шоке. Особенно Володя Иванов.

Летом 1953 года сыграли скромную свадьбу. Невеста отказалась брать фамилию жениха. — Я тогда вовсю снималась. И меня уже стали узнавать, — объясняла заслуженная артистка России. — А еще предложили главную роль в фильме «Испытание верности». И я хотела, чтобы в титрах стояло: «Нина Гребешкова». К тому же «Гайдай» — это мужчина или женщина? Я сказала Лене: «Нас коллеги будут путать. А так каждый сам по себе». Жених обиделся. Но я не сдалась. Пришлось смириться. Поселились у Гребешковых. В 28-метровой комнате коммуналки, где обитали еще братья Нины — Коля и Валя. Молодым отгородили шифоньером уголок. — Мои родственники вечером часто уходили из дома до полуночи, чтоб дать нам возможность пообщаться, — рассказывала знаменитость. — Кстати, мама очень быстро Леней прониклась. И уже сама готовила ему супчики, протертые блюда, овсяный кисель. Лишь бы зять хорошо кушал! Однажды муж, за что-то осерчав на меня, а это случалось часто, заявил: «Лучше бы я на Екатерине Ивановне женился!» И это были еще цветочки. Нина Гребешкова и представить не могла, что ждет ее в браке «с гением».