В пять лет: Пахмутова вспомнила, как вдруг написала музыкальную пьесу
Родители девочки сразу поняли, что у них растет гений.
— Послушай-ка, Коля! — удивленно сказала Мария.
Из большой комнаты доносились звуки: это был мотив из фильма, который Пахмутовы смотрели в выходной.
— Это что, Аля? — шепотом воскликнул муж.
Родители заглянули в комнату. За фортепиано сидела трехлетняя дочка и, сопя от усердия, подбирала мелодию...
В 21 год осталась вдовой с двумя крохами
Александра Пахмутова родилась в ноябре 1929 года в поселке Бекетовка Нижне-Волжского края, в 18 километрах от Сталинграда. Ныне село поглотил Волгоград. Девочка была младшей, в семье подрастали еще трое детей. То, что двое старших родные лишь по маме, композитор узнала уже взрослой.
Оказалось, Мария Кувшинникова в 1915 год вышла замуж за военного по фамилии Улыбин. Через год после венчания у них родилась дочь Зоя, а еще через два — сын Миша. Ему был месяц, когда грянула гражданская война. Глава семьи ушел воевать за «красных». И вскоре Марии сообщили, что муж «пал за счастье трудового народа».
В 21 год девушка осталась вдовой с двумя крохами. А вокруг война, голод, разруха. Но Улыбина выучилась на парикмахера и худо-бедно стала сводить концы с концами. А весной 25-го встретила новую любовь — Николая Пахмутова.
Парню, учившемуся на электрика и работавшему на лесокомбинате, было 23. Марии — 28. Но разница в возрасте и двое детей не остановили Колю. Он влюбился и через неделю позвал вдову замуж. В загсе оформили брак и документы на усыновление Зои и Миши. Через год родилась дочка Люда, в 29-м — Аля. Так все звали дома Александру.
Жили Пахмутовы в частном доме, имели хозяйство. В семье царили тишь и благодать. И достаток, ведь Николай перешел работать на СталГРЭС, где считался высококвалифицированным специалистом. Да еще рос по партийной линии.
— Папа был уникален, — улыбается 93-летняя народная артистка СССР. — Без образования мог играть на любом инструменте, даже на арфе! В поселке руководил оркестром народных инструментов, который исполнял оперную музыку.
Дома у нас было фортепиано, каждый вечер отец играл. Поэтому с детства помню песенку Герцога из «Риголетто», «Танец маленьких лебедей», увертюры к русским операм, отечественную балетную музыку и многое другое.
К фортепиано Аля потянулась, едва начав ходить. Николай учил дочку всему, что знал сам. В три года малышка уже стала подбирать мелодии. А потом...
— Мне было пять, я баловалась и... вдруг написала музыкальную пьесу про наших курочек! — продолжает Герой Социалистического Труда. — Папа назвал ее «Петухи поют».
С этого момента взрослые поняли: растет гений! И отдали Алю в музыкальный кружок.
А когда ей исполнилось семь, мать три раза в неделю стала возить в Сталинград в музыкальную школу.
«Считал, что обманываю детей»: композитор Гладков вспомнил, как начал сочинять
«Потому что на нас напали фашисты»
В январе 1938-го у Али Пахмутовой состоялось первое выступление. На вечере в память о Владимире Ленине восьмилетняя девочка с папой в четыре руки сыграли переложение 40-й симфонии Моцарта. Зрители были в восторге!
А в конце мая 1941 года талантливый ребенок получил путевку в спецшколу при Ленинградской консерватории и место в интернате. Но грянула война.
— Встретила я ее за роялем, — вздыхает Александра Николаевна. — На концерте в городском парке в честь выпускников школ. Играла вальс собственного сочинения. И вдруг вышел представитель руководства города и объявил, что концерт закончен. Потому что на нас напали фашисты.
Пахмутовы уже жили в трешке на юге Сталинграда. С ребятами со двора и одноклассниками Аля в свободное от учебы время трудилась на военном складе.
— Сортировали белье, — вспоминает легенда. — Работали с удовольствием! Гордились, что помогаем фронту. Весной 42-го начались массированные бомбардировки. Летом налеты шли каждую ночь. И в начале августа женская часть нашей семьи была эвакуирована в Караганду.
Папа и Миша остались работать на СталГРЭС, которая не останавливалась.
В Казахстане девочка освоила аккордеон и стала выступать в госпиталях. Играла и пела все, что слышала по радио, и песню собственного сочинения «Если будешь ранен, милый, на войне» на стихи Иосифа Уткина.
А в феврале 43-го пришла весть о разгроме немцев в Сталинграде. И в мае Пахмутовы вернулись домой. Родной город был почти весь разрушен, но люди переживали мощный подъем духа. Все ринулись восстанавливать.
— Но я понимала, что нужно учиться дальше, — делится композитор. — И со своим подростковым эгоизмом заявила родителям: «Мне надо в Москву. А если не можете, то я договорилась с летчиками — они меня отвезут». А летчики сказали: «Да, надо. Нельзя таланту пропадать!»
«Ну я положила свой ватник и давай играть!»
Пахмутовы, конечно, Алю одну не отпустили. Николай попросился у руководства ГРЭС в командировку. Ждать пришлось долго. В Москву смогли прибыть лишь в конце сентября 43-го года.
— В Центральной музыкальной школе при Московской консерватории, куда я поступала, ради меня собрали комиссию, — хвастается старушка. — Ну я положила свой ватник на рояль и давай играть! В общем, вынесли вердикт, что меня надо учить.
Интерната не было, но у родителей оказались друзья в Москве — семья Спициных. И я стала жить у этих чудных людей в комнатке в коммуналке. Шла война, Москву еще бомбили. Но культурная жизнь кипела! Мы в тот приезд с трудом достали билеты в театр!
В школу девочка прибегала на три часа раньше, чтобы успеть отыграть домашние задания.
— Жили трудно, но я не голодала, — рассказывает знаменитость. — Платили стипендию. Питание было по карточкам. А мы получали высшей категории, как рабочие оборонных заводов! Это была политика государства — поддерживать и развивать таланты.
После победы Пахмутовы перебрались в Москву. А осенью 45-го о Саше и ее одноклассниках был снят документальный фильм «Юные музыканты». Следом в «Московском комсомольце» опубликовали статью о «талантливой комсомолке Пахмутовой». 16-летней девушке прочили большое будущее. И не ошиблись.