Юрий Николаев. Девчонка смотрела на меня и шипела брату в ухо: «Одних теток престарелых выбирает!»

Стоял май 1966 года.

"Родители укатили на дачу, так что сегодня гуляем у меня, — обрадовал приятель с режиссерского факультета 23-летний Рональд Гравис. — Придешь?"

А то! Юра Николаев, приехавший в столицу из Кишинева, как многие провинциалы, обожал бывать в гостях у москвичей. А тут еще и семья состоятельная: папа Рона — контрабасист в оркестре Олега Лундстрема, мама — переводчица с английского. Наверняка на столе будут деликатесы и дорогое спиртное! Когда Юра явился, в просторной квартире уже гремела модная музыка. Возле стола вертелась очаровательная девочка — раскладывала ножи и вилки.

"Кто такая?" — спросил Николаев у друга.

"Не смей даже смотреть в ее сторону! — рявкнул тот. — Моя сестра Элеонора. Мы ее Леной и Лялей зовем. Ей всего 14! А ты уже лось здоровый и все наши институтские девчонки твои!"

"Да я и не собирался", — хмыкнул 17-летний «лось».

Через час пацан танцевал то с одной, то с другой красоткой. Но и Лялю из вида не упускал, все думал: жаль, маленькая. Такая симпатяжка! А «симпатяжка» тоже не спускала с гостя глаз.

"Девчонка смотрела на меня и шипела брату в ухо: «Одних теток престарелых выбирает!» — улыбался Юрий Николаев). — Рон посмеивался: «Да какие тетки?! Им самое большее 20 лет! Чего ты так злишься-то?»

Ответ был прост. Школьница влюбилась по уши! Но сердце парня уже было занято.

Ляля от радости аж в ладоши захлопала!

Окончив в 65-м году школу, Юра рванул в Москву. И с первого раза поступил в ГИТИС.

"С жильем проблем не было, — вспоминал народный артист России. — Меня определили в общежитие, где обитали студенты театральных и цирковых училищ. Там я сдружился с земляком Илюшей Олейниковым, он был на полгода меня старше. И уже вместе мы выяснили, как сытно питаться за копейки. Недалеко от общаги находились запасные пути Рижского вокзала, куда после рейсов ставили пассажирские составы. В вагонах-ресторанах всегда оставались щи, котлеты, картошка, макароны и еще много чего. И все это нам продавали за небольшие деньги. А вкуснотища-то какая была!"

На тех же путях парни обнаружили рефрижераторы с грузинским вином. Набрались смелости и попросили продать им «хоть немного винишка, можно даже разбавленного». Кишиневцам не отказали. После чего из общежития к алкогольным контейнерам началось паломничество. Мимо строгих комендантов «угощение» проносили... в казенных чайниках. И никто из «надзирателей» ни разу не догадался, что вместо кипятка там плещется «оно, винцо». Приносили в комнаты и устраивали пир горой. Юра — обаятельный и веселый — быстро стал популярен среди девушек. И столь же быстро влюбился — в однокурсницу Галю, с которой его ставили репетировать разные сценки.

"Очень красивая, — описывала звезда. — Высокая тоненькая брюнетка. Я с ума по ней сходил!"

Фамилию барышни телеведущий не называл. С ним учились три Гали — Анацко, Мурашева и Россихина. Мы смогли найти фотографии двух. Но кто из Галочек-однокурсниц сводил Юру Николаева с ума — эта тайна была известна лишь самой знаменитости. А к моменту той самой вечеринки отношения Юры и Гали уже находились в стадии «ну очень близких». Потому парень хоть и отметил красоту «малявки» — сестры Рональда, — но души Николаева девочка не зацепила.

"Я видел в ней лишь прелестного ребенка", — объяснял мэтр.

А осенью того же года родители Гали, узнав, что ее роман «зашел весьма далеко», заявили: "Значит, так. Либо вы женитесь, либо отношения ваши закончены".

Влюбленные выбрали загс. Сыграли красивую пышную свадьбу. Николаев и не догадывался, как горько рыдала Ляля, узнав эту новость от брата... Поселились новобрачные у Гали с ее папой и мамой.

"Стыдно было ужасно, но куда деваться, денег совсем не было, — вздыхал Николаев. — Ситуация угнетала: сижу на шее у родителей жены! Гадко".

А еще хуже, что через полгода Юра осознал — любви нет. Была страсть. Но, когда она поутихла, оказалось, они с Галей разные люди. К тому же девушка мужа отчаянно ревновала.

"Бесконечный контроль: где был, с кем, куда идешь, как надолго, когда будешь, почему задержался", — махала рукой звезда.

И пошли скандалы! Родители Гали не вмешивались. Но это мало помогало. А осенью 68-го, отметив двухлетие семейной жизни, молодые решили:

"Надо расставаться".

"И мы развелись, — продолжал Юрий Александрович. — Очень мирно, даже по-дружески".

Провинциал вернулся в общежитие. И все узнали — красавчик Николаев опять свободен! Рон не преминул рассказать о том сестре. Ляля от радости аж в ладоши захлопала! Но объект ее воздыхания опять об этом понятия не имел.

«Они удачу приносят. Всё сдашь прекрасно!»

Летом 70-го, получив диплом, Юра Николаев... оказался на улице.

"Ночевал сначала у друзей, — рассказывал мэтр. — Потом в заброшенном особняке, а умывался в общественном туалете. Из Москвы не уезжал, ждал: вдруг повезет и возьмут в какой-нибудь театр?"

Повезло — пригласили в Театр имени Александра Пушкина. Там и жилье выделили.

"Комнату в трешке, — уточняла звезда в интервью журналу «Коллекция. Караван историй». — В другой комнате — побольше — обитали Володя Меньшов с Верой Алентовой, тещей и Юлькой. В третьей — Костя Григорьев. Жили мы как одна семья. Ирина Николаевна — мама Веры Алентовой — то картошки жареной мне принесет, то супу нальет. Когда мои родители из Молдавии что-то присылали, все тащил на общий стол: фрукты, вино домашнее. А Юлька обожала часами сидеть в моей комнате. У дяди Юры ведь все можно — и конфеты перед обедом есть, и в окно без толку глазеть".

Этим же летом Юра увидел в троллейбусе Лялю. И обалдел. Девочка стала еще красивее!

"Она сдавала выпускные экзамены и готовилась к поступлению в финансовый институт на экономфак, — продолжала знаменитость. — И я, в секунду влюбившийся до чертиков, снял свои часы и дал ей: «Они удачу приносят. Всё сдашь прекрасно!» Конечно, с умыслом: теперь девчонке второй встречи не избежать, часы-то ей мне вернуть надо будет! Вот так и начался наш роман. Правда, тогда я и не помышлял о женитьбе. Желание это появилось много позже..."

А что же Галя?

"А мы после окончания вуза не виделись, — сообщал Николаев. — Прошло много лет. И вдруг она мне позвонила. Рассказала, что служила в провинциальном театре, потом вернулась в Москву. Счастливо вышла замуж. Мы душевно пообщались. И договорились еще раз созвониться, чтобы встретиться. Но, положив трубку, я подумал: а зачем? Да, это была прекрасная страница моей юности. Но я эту страницу давно перевернул. И не хочу к ней возвращаться. Больше мы никогда не говорили".