Странная смерть Василия Шукшина: что шокировало бывалых патологоанатомов при вскрытии

Он боялся ложиться спать. Не из-за бессонницы — его пугала сама мысль не проснуться утром. За несколько дней до гибели Василий Шукшин признался другу Георгию Буркову: «Боюсь умереть во сне. Вот лягу и боюсь». Эти слова оказались пророческими.

Последняя ночь на «Дунае»

2 октября 1974 года съемочная группа фильма «Они сражались за Родину» жила на теплоходе «Дунай», пришвартованном у станицы Клетской Волгоградской области. Работа подходила к концу — оставалось доснять всего несколько эпизодов, и 4 октября Шукшин планировал вернуться в Москву к дочке-первокласснице.

Вечер 1 октября выдался почти праздничным. Вячеслав Тихонов получил звание народного артиста СССР, все ждали хоккейный матч СССР — Канада. Шукшин, по воспоминаниям очевидцев, был в хорошем настроении, хотя выглядел измотанным: днем — съемки у Бондарчука, ночами — работа над сценарием о Степане Разине.

Последним, кто видел Шукшина живым, был Бурков. По одной из версий, около 4 утра он столкнулся в коридоре с другом, который жаловался на боль в груди. Бурков дал ему капли, и они разошлись по каютам.

Утром Шукшин не вышел на съемку. Бурков заглянул в каюту, увидел, что друг «спит», и не стал будить. Позже он попросил Николая Губенко разбудить Шукшина. Тот вошел, потряс за плечо, потрогал пульс... Пульса не было.

Странности, которые не объяснить

То, что увидели вошедшие, не укладывалось в картину естественной смерти. Беспорядок. Рукописи Шукшина были разбросаны по всей каюте — хотя писатель отличался педантичной аккуратностью, у него «всегда всё разложено по полочкам». Создавалось впечатление, что в его вещах кто-то тщательно искал.

Поза. Шукшин лежал поперек кровати, правая рука протянута к стене — в соседней каюте спал Вячеслав Тихонов. Создавалось впечатление, что он пытался достучаться до соседа, но не успел.

Запах. Бурков рассказывал, что в каюте чувствовался резкий запах корицы. Существует версия, что в СССР существовал так называемый «инфарктный газ» именно с таким запахом.

Исчезнувшая чашка. По словам Буркова, незадолго до смерти Шукшин заказал в каюту кофе. Чашка с дымящимся напитком стояла на столике, когда они расставались. Утром её не было. Кто-то убрал — «и дело с концом. Ничего не докажешь».

И самое загадочное: официальные фотографии криминалистов — и воспоминания понятых — не совпадают. Понятая Евдокия Платонова рассказывала, что видела скрюченное тело и разбросанные бумаги. На снимках Шукшин лежит ровно под одеялом, вокруг идеальный порядок. Кто-то явно привел каюту в порядок до приезда официальных лиц.

Сердце старика и кремлёвское обследование

Официальный диагноз — острая сердечно-сосудистая недостаточность. Но здесь и начинается главное противоречие.

Перед началом съемок режиссёр Сергей Бондарчук устроил Шукшина на обследование в лучшую кремлёвскую больницу. Врачи провели полную диагностику — и не нашли никаких проблем с сердцем. Кардиограммы до сих пор хранятся в семье.

Что же увидели патологоанатомы при вскрытии? Шокирующую картину. По словам дочери Марии Шукшиной, врачи сказали: «У него было сердце восьмидесятилетнего старика — оно было как тряпочка». Другой источник уточняет: «сердце столетнего старика».

Как такое возможно? Либо кремлёвские врачи чего-то не заметили, либо изменения произошли катастрофически быстро. Или же — третья версия, которую всерьёз рассматривала вдова — вмешательство извне.

Список смерти

Лидия Федосеева-Шукшина всегда настаивала на убийстве. У неё были основания: за несколько лет до гибели муж показал ей список родственников, погибших насильственной смертью. В нём значились отец, семь дядьев и два двоюродных брата.

«Чего Вася и боялся последнее время. Предчувствие было: "Господи, дай скорее вернуться со съемок!"» — вспоминала вдова.

По её словам, за Шукшиным в последние месяцы следил некий человек невысокого роста — она замечала его и в Москве, и на съёмках. Бондарчук, по её утверждению, знал этого человека, но имя назвать отказался.

Что в итоге?

Официальная версия — инфаркт на фоне колоссальных перегрузок. Шукшин действительно работал на износ: съемки, ночная литературная работа, борьба за утверждение сценария о Разине. Возможно, сердце действительно не выдержало.

Но слишком много «странностей» сопровождают эту смерть. Беспорядок, который убрали. Чашка кофе, которая исчезла. Запах, которого не должно быть. Противоречивые показания главного свидетеля Буркова — человек, который всю жизнь винил себя, что не проверил друга ночью, он постоянно менял детали, что-то не договаривал, а на вечерах памяти «упивался вусмерть».

И главное — сердце, за считанные месяцы превратившееся из здорового в «тряпочку столетнего старика».

Правды мы уже не узнаем. Но то, что случившееся до сих пор будоражит умы, говорит лучше любых фактов: Василий Шукшин ушёл слишком рано, слишком загадочно и слишком вовремя для тех, кому мешал.