Шансов почти не было: зрителей чуть не оставили без «Иронии судьбы»

Каждый год под бой курантов по телевизору снова появляется знакомая до запятых история: баня, друзья, самолёт, чужая квартира и та самая фраза «С лёгким паром!». «Иронию судьбы» сейчас крутят в Новый год так регулярно, что фильм давно превратился в такой же обязательный атрибут праздника, как оливье, мандарины и речь президента. Без него новогодняя ночь у многих будто «не засчитывается»: включаешь телевизор — и рано или поздно обязательно попадёшь на Женю Лукашина.

И тем удивительнее, что зрители легко могли вообще никогда не узнать эту историю. На пути картины стояли цензоры советского Госкино, которым не нравилось буквально всё: и количество выпивки в кадре, и «бытовое пьянство», и сама идея лирической комедии про пьяного интеллигента, перепутавшего города. Фильм считали слишком рискованным, неблагонадёжным и «сомнительным с точки зрения воспитательного эффекта» — настолько, что в какой-то момент его судьба всерьёз висела на волоске.

Почему Госкино испугалось «Иронии судьбы»

Главная претензия цензуры звучала почти официальным языком: «пропаганда бытового пьянства и алкоголизма». Комедия, где герои напиваются в бане, герой перепутывает города, летит пьяным в Ленинград и продолжает выпивать в кадре — для советских чиновников выглядела не как лирическая сказка, а как опасный пример для подражания. Эльдару Рязанову настойчиво намекали, что зрителю показывать такой «разгул» нельзя, а саму историю — желательно «урезать и осадить».

Кроме того, чиновники не верили в формат: двухсерийная новогодняя комедия с песнями, да ещё для телевизионного эфира, казалась им слишком рискованной. Считалось, что народ на Новый год хочет «голубой огонёк» и привычный концерт, а не сложную по драматургии ленту про перепутанные города, случайную любовь и слишком много бутылок в кадре.

Как Рязанов обошёл недоверие

Когда стало понятно, что Госкино в проект не верит и может его «завалить» ещё на стадии запуска, Рязанов пошёл в обход — подал заявку не в кино, а на телевидение, в Гостелерадио. Телевидение тогда конкурировало с кинематографом за зрителя и было куда смелее на эксперименты: там как раз заинтересовались необычной идеей новогодней истории.

Так «Ирония судьбы» стала не кинопроектом, а телевизионным фильмом, что во многом и спасло её. Телевидению было нужно яркое праздничное событие, и оно согласилось на формат двух серий под Новый год. Госкино фактически отстранилось — и потом долго кусало локти, когда увидело народный эффект.

Битва за алкоголь: что требовали вырезать

Тем не менее, споры на тему «слишком много пьянства» не закончились и после съёмок. От Рязанова требовали:

• сократить количество сцен с выпивкой;
• смягчить образ дружеского «запоя» в бане;
• сделать акцент на том, что последствия пьянства — не весёлые, а драматические.

Режиссёр отстаивал принципиальное: алкоголь в фильме — не реклама, а механизм сюжета и сатира на советскую традицию «всё отмечать под рюмку». Он подчёркивал, что в итоге герой попадает в абсурдную ситуацию, теряет невесту, а не получает «премию» за выпивку. Долгие обсуждения, правки диалогов и интонаций шли именно вокруг этой грани: чтобы зритель смеялся, а цензура могла говорить, что фильм «разоблачает пороки».

Ножницы цензуры: сокращения и правки

Даже когда фильм уже состоялся как телевизионная премьера и прогремел по стране, проблемы не закончились. Когда возникла идея выпустить картину в кинотеатральный прокат, включилось всё то же Госкино — и потребовало сократить хронометраж примерно на полчаса.

В результате из кинопрокатной версии убрали целый ряд сцен и деталей, которые делали фильм более мягким, «воздушным» и объёмным:

• анимационный пролог и смешную преамбулу «совершенно нетипичная история»;
• часть разговоров Жени с мамой, которые раскрывали его характер — инфантильный, мягкий, неуверенный;
• некоторые эпизоды с гостями, перепутавшими квартиру, и другие «маленькие глупости», за которые зрители фильм и любят.

Цензоров и прокатчиков пугало всё, что замедляет сюжет или добавляет «лишний» юмор и бытовые подробности. В результате кинотеатральная версия стала суше, строже, местами резче по монтажу — Рязанов позже не раз говорил, что именно в полной телеверсии живёт настоящая душа фильма.

Почему «Ирония судьбы» всё-таки победила

Парадокс в том, что Госкино сначала не хотело запускать фильм, потом боялось его содержания, а потом оказалось в роли отстающего. После телепоказа в новогодние праздники начался настоящий народный бум: зрители заваливали письмами с просьбами повторить показ, героев цитировали, песни напевали, а сюжет мгновенно вошёл в культурный код.

Успех был таким оглушительным, что уже чиновникам пришлось догонять зрителя: картину срочно выпустили в кинотеатры, пусть и в «урезанном» варианте. Фильм стал хитом проката, получил признание в опросах, а впоследствии именно полная телеверсия стала «каноном», который теперь каждый год показывают по телевизору.

В итоге история вышла почти анекдотической: та самая картина, которую могли «задушить» под предлогом «пропаганды алкоголизма» и сомнительного формата, превратилась в главный новогодний фильм страны. А все цензурные страхи растворились в том самом коллективном ощущении, без которого Новый год многим до сих пор кажется «неполным» — без баньки, перепутанных адресов и фразы: «Какое, однако, гадость — эта ваша заливная рыба».