Родион Щедрин. Нам с другом было по 11 лет, и мы... воевали! А потом нас вернули в арестантском вагоне

Родной брат позвонил 35-летней Конкордии Щедриной: "Можешь спать спокойно! Поймали! Скоро привезут!" Женщина расплакалась: "Наконец-то! Господи милостивый... Огромное всем спасибо!"

Подходил к концу 1943 год.

"Нам с другом было по 11 лет, и мы... вое ва ли! А потом нас вернули в арестантском вагоне, — улыбался композитор Родион Щедрин. - Конечно, мы были очень злы и обижены! Бук вально в бешенстве! Зато наши родители — счастливы без мерно!"

"Папа был уникальным"

Родя появился на свет в Москве в декабре 1932 года. Отец — 38-летний Константин Щедрин, композитор и педагог. Мать — 24-летняя Конкордия, в девичестве Иванова, — старший экономист в Большом театре. Она тоже прекрасно музицировала, еще и пела.

"Папа был уникальным! — рассказывал Родион Константинович. — Играл на всех инструментах, обладал феноменальной памятью и имел абсолютный слух! Все, что слышал или читал по нотам, мог воспроизвести сразу и потом на 100 процентов! Словно созданный природой магнитофон!

С отцовской стороны у нас все священники. Дед Михаил Михайлович был настоятелем Свято-Успенского собора в Алексине Тульской области. Бабушка Елена Николаевна — тоже из духовенства. Папа, как и его семь братьев, окончил Тульскую семинарию. Но потом поступил в Московскую консерваторию, которую окончил в 1917 году.

Вернулся в Алексин и открыл музыкальную школу. Дед с маминой стороны Иван Герасимович — тамбовский мещанин, всю жизнь проработал начальником железной дороги.

А вот бабушка Зинаида Ивановна — голубых кровей! И ее брак с Иваном Ивановым состоялся вопреки родительской воле. Прабабушка Прасковья Афанасьевна Аболешева отличалась крутым нравом и выгнала бунтарку из дома. Вот такое родительское «благословение» к замужеству!

А до этого Зинаида Ивановна, родившаяся в Петербурге, окончила, как и положено аристократке, Смольный институт благородных девиц. Владела тремя иностранными языками! Бабуля с мамой говорили между собой только на французском, чем сердили отца. Кстати, познакомились мои родители в музыкальной школе Щедрина, куда Конкордия Иванова пришла учиться. Она была такой красавицей! Константин, увидев ее, влюбился сразу!"

Потому что в июне началась война

Все лето Родя про водил в Алексине, у бабушки Лены.

"Обожаю этот город! — признавался на родный артист СССР. — Столько там тепла! Воздуха! Ой, всегда такая ностальгия! В домах Щедриных царила творческая атмосфера. Отец с братьями, друзьями и коллегами устраивал творческие вечера и давал концерты".

Но на хулигана Родьку это не производило никакого впечатления. В детстве композитор мечтал стать моряком. А музыку считал «тоскливым делом».

"Мне нравились народные песни, в том числе с нецензурными текстами, и завораживали причитания плакальщиц на похоронах, — продолжал гений. — А классика всегда наводи ла скуку смертную! Но папа шел на хитрость: «Возьму тебя на рыбалку, если вы учишь наизусть Инвенцию (выдумку. — Прим. ред.) Баха». И я старательно штудировал задание".

Уровень подготовки, гены, дар и слух сделали-таки свое дело — и весной 41-го Родю Щедрина приняли в Центральную музыкальную школу при Московской консерватории. Но пацану туда не хотелось. Он и... не пошел. Потому что в июне началась война.

Отец записался в ополчение. А мать с ребенком эвакуировались в Куйбышев, теперь это Самара.

"Мы жили в бедности. Голодали, — продолжал Щедрин. — Маму направили на «трудовой фронт». Мы с мальчишками носились по улицам, пытаясь найти хоть какую-то еду. Помню, как ходил по бесконечным замерзшим полям, чуть припорошенным снегом, и искал случайно не собранные картофелины".

В феврале 1942 года приехал отец, раненый и контуженный. Его назначили ответственным секретарем в эвакуированное в Куйбышев Ленинградское отделение Союза композиторов.

"И благодаря папе я в девять лет попал на генеральную репетицию знаменитой «Ленинградской» Седьмой симфонии Дмитрия Шостаковича! — хвастался мэтр. — Конечно, для полного восприятия шедевра я был очень мал. Но эта музыка все равно ошарашила! А от Марша нашествия по коже побежали мурашки! И сердце наполнила уверенность: мы победим! Я, как все дети, был патриотичным. Воевать с врагами было пределом наших мечтаний! Мы смотрели советские фильмы. И они заряжали нас, поднимали на борьбу. Хотелось сражаться, держать винтовку в руках, совершать подвиги!"

Ну и, вернувшись в 1943 году в Москву, Родик весной рванул вместе с другом... на фронт.

"Мы били врага! Такой восторг!"

Путь оказался «трудным, голодным и холодным». Мальчишки вернулись и огребли по полной! Поэтому к новому «походу» готовились уже основательно. И в ноябре опять сбежали из дома. Дошли до Кронштадтской оборонительной линии фронта! Наврали про родителей, мол, так ненавидят фрицев, что отпустили нас воевать, стали «сынами полка» и оказались на передовой.

"Страшно, но азартно! Мы били врага! Это было упоение! Такой восторг! — вспоминал Родион Константинович. — Но дядя по маминой линии, главный инженер Наркомата путей сообщения, разослал ориентировку. И наше упоение закончилось через 10 дней.

Шалопутов поймали и отправили в Москву домой. В вагоне для арестантов, чтобы не дали деру. ...Отец не ругался. Лишь вздохнул: "Ну, что поделать... Отдам тебя, пожалуй, в Нахимовское училище. Там дисциплина! Человеком сделают!"

Ох, Родька был так рад! Но... не сбылось. Летом 1944 года Константина Михайловича пригласили пре подавать историю и теорию музыки в Московское хоровое училище. Щедрин попросил прослушать его сына. И 11-летнего мальчика, обладающего сильным красивым голосом, конечно, сразу же взяли.