Допускали каннибализм, но телят есть было нельзя: почему на Руси брезговали говядиной

Французский наемник Жак Маржерет, служивший при дворе Бориса Годунова, удивлялся: «Быков и коров в России столько, что просто удивительно! Но телятину они не едят вообще — их религия запрещает».

Примерно в то же время шведский дипломат Петр Петрей описал совсем дикий случай. При строительстве крепости Орел рабочие так голодали, что стали каннибалами, а другие зарезали теленка. Развязка: великий князь приказал сжечь заживо тех, кто ел телятину. Каннибалов простил.

Яков Рутфель добавлял, что Иван Грозный жестоко казнил работяг, купивших, зарезавших и съевших теленка на стройке Вологодской крепости. Лжедмитрию I досталось на пиру: князь Василий Шуйский прямо за столом заявил ему, что не надо потчевать россиян противной для них едой.

Немец Конрад Буссов и вовсе утверждал, что бунт против Лжедмитрия начался из-за слухов о том, что он ест телятину. Народ рассудил просто: если царь трескает телятину, какой же он русский?

Так был ли запрет религиозным? В «Домострое» нет ни слова против телятины. Наоборот, там полно советов, как распределять мясо коровы, и даже есть рецепты говяжьих блюд. Церковь тут ни при чем.

Разгадку дал советский этнолог Дмитрий Зеленин: «Теленка нужно откармливать, пока не вырастет». Для простого крестьянина убить молодняк ради мяса было чистым транжирством.

Корова — кормилица, молоко, сметана, творог. Теленок — будущая корова или бык, которого можно продать или забить на мясо уже взрослым, когда он наберет вес. Зарезать теленка — все равно что сжечь мешок денег.

Только в конце XVIII — начале XIX века телятина начала появляться на столах богатеев. Да и то простой народ косился: «Что за барские замашки?» В разных регионах отношение отличалось: на севере запрет был мягче, в центральной России — строже. Зависело от местных традиций, климата и экономики.

Телятину не ели не потому, что религия запрещала, а потому что жалко было резать. И когда этот рациональный страх переплелся со слухами и предрассудками, родился один из самых стойких пищевых запретов в русской истории. Сжигали заживо не за грех, а за разбазаривание ресурсов. Просто объясняли это иначе.