Роман Абрамович. Мама умерла из-за аборта, а папу раздавила бетонная плита

Какие чувства испытывает человек, узнав, что родители... не его? Долларовый миллиардер Роман Абрамович мог бы поведать. Ведь в 16 лет он узнал, что приемный. А еще — ужасные факты. Оказывается, мама умерла из-за аборта, а папу раздавила бетонная плита.

...Когда-то дедушка и бабушка бизнесмена по отцовской линии жили в Литве, в Таураге. И хотя были евреями, фамилию носили на литовский лад — Абрамавичюсы. В августе 1940 года Литва вошла в состав СССР. А в июне 41-го грянула война. И началась депортация «антисоветского элемента» в отдаленные края Советского Союза. Под чистку попали и Абрамавичюсы. Так Тойбэ Семеновна с детьми — 11-летним Лейбом, шестилетним Абрамом и четырехлетним Аароном, которого все звали Аркашей, — оказалась в Сыктывкаре, в Республике Коми. А вот главу семейства Нахима Лейбовича этапировали в Красноярский край, в лагерь Решёты. Там бедняга и погиб в июне 1942 года. Трактор Абрамавичюса с большой высоты рухнул в котлован...

В Сыктывкаре Тойбэ записалась Татьяной Семеновной Абрамович. Сняла комнату в коммуналке. А после победы семье дали двушку в пятиэтажке. Женщина растила троих сыновей одна. Жили неплохо. Она была прекрасной портнихой и обшивала местную элиту и костюмерные театров. Дети тоже радовали. Лейб и Абрам учились на отлично. А Аркаша пел как соловей и виртуозно играл на скрипочке. Мама мальчишками гордилась. Но мечта младшего о сцене Татьяне Семеновне не нравилась. И когда он заикнулся о консерватории, стала ругаться: — Ну какая музыка?! Почти все артисты живут в нужде! И парень поступил в Горьковский строительный институт. Лейб тогда уже жил в Ухте, а Абрам — в Москве.

Осенью 1962 года Аркадий приехал в Саратов навестить родственников. И там на вечеринке увидел рыжую красотку с карими глазами и фигурой, напоминающей виолончель. Крышу рвануло у 24-летнего юноши в секунду. Ирочка Михайленко оказалась на полтора года младше. В ней смешались еврейская кровь мамы и украинская — папы. «Наверное, поэтому такая красивая!» — подумал Абрамович.

Тянуть не стал. Познакомился и сразу предложил руку и сердце. — А ничего, что я уже побывала замужем? — кокетничала Ира. — А мне-то что?! Я люблю тебя! — воскликнул парень. Фаина Грутман обрадовалась: ох, хорошего жениха Всевышний дочке послал! С перспективами! Аркаша сообщил, что окончил вуз, получил профессию инженера-строителя и уже устроился снабженцем в объединение «Комистрой».

Свадьбу сыграли в декабре 1962 года. Заодно отметили 25-летие мужа. «Комистрой» молодым подарил ордер на квартиру в малосемейке. Ира преподавала музыку в педучилище. Аркадий быстро стал начальником отдела снабжения. Жили в достатке, любви и понимании. В октябре 1966-го родился сын Рома. Все рухнуло через год. Ирина узнала, что беременна. И расстроилась: куда рожать? Ведь первенец — кроха! И 28-летняя девушка решила избавиться от ребенка. Мужу не сказала. Он бы уговорил оставить. Сначала пила препараты, способные вызвать выкидыш. А когда не получилось, пошла на аброт. К подпольному эскулапу. А через пять часов после чистки Абрамович на скорой доставили в республиканскую больницу.

— С тяжелым отравлением всего организма, — вспоминала медсестра Светлана Скрябина. — Когда мы сообщили Аркадию Нахимовичу, что причиной стал криминальный аборт, парень зарыдал. «Это я во всем виноват!» — кричал несчастный. Он привозил дорогущие баллоны с кислородом для искусственной вентиляции легких аж из Воркуты, доставал очень редкие лекарства. Приехала и Фаина Борисовна. Как она ругала зятя! Мол, если бы он не увез жену из Саратова, все было бы хорошо. И когда Аркадий приходил навещать любимую, теща не позволяла ему даже приближаться к Ире! И он покорно стоял за дверью. И плакал.

Вскоре девушка впала в кому. И умерла за сутки до первого дня рождения сына Ромочки. На похоронах Грутман кричала на зятя: — Хочу, чтобы тебя Бог покарал! Проклинаю! Это желание... исполнилось в мае 1969-го. Во время субботника на стройплощадке на Аркадия рухнула семитонная бетонная плита, сорвавшись с подъемного крана. 31-летнего мужчину привезли в ту же больницу, где полтора года назад умерла его жена. У Абрамовича были раздавлены внутренние органы, раздроблены ноги, сломаны шея и позвоночник. Шансов не было. Примчавшаяся теща из Саратова рвала на себе волосы: — Я виновата! Что наделала, дура?! Рому взяла Татьяна Семеновна. Мальчик жил у бабушки до четырех лет. Потом решили, что нужна семья. Будущего олигарха воспитывали дядья. Сначала забрал в Ухту старший. Лейба и его жену пацан и считал родителями, называл папой и мамой. Рос с сестрами Наташей и Идой. Семья жила богато по советским меркам, ведь глава был начальником отдела снабжения «Печорлеса». Романа одевали с иголочки, его комната была завалена игрушками. Даже такими крутыми, как гэдээровская железная дорога. А после первого класса племянника забрал Абрам. Он возглавлял строительный трест в столице. — У тебя светлая голова, — сказали мальчонке, — а в Москве образование лучше. И кружков много. «Папа» и «мама» часто навещали ребенка, каникулы он проводил «дома, у родителей» в Ухте.

Все раскрылось, когда в 16 лет нужно было получать паспорт. Родные вынуждены были сказать Роме правду. Это был сильный удар! Мальчик рыдал, как девчонка. В честь настоящей мамы в графе «национальность» указал «украинец». Однако звать тетю и дядю родителями не перестал. И после окончания школы вернулся домой, в Ухту, где поступил в технический университет.