Николай Цискаридзе. Я умирал! В муках. Но батюшка меня исповедал, причастил. И спас!

Я просто ничего не соображал, жар страшный, все внутри горело огнем! — так гений российского и мирового балета Николай Цискаридзе вспоминает ныне те страшные дни.

...2003 год, Парижская опера. На ее сцене Николай должен был танцевать в новом балете — французы специально ставили его под нашего артиста. Но на репетиции упал, ушиб колено. А дальше как в кошмарном сне. В парижской больнице сделали рентген. Выяснилось — коленная связка полностью разорвана. Нужна операция. Ее сделали, но занесли бактериальную инфекцию — золотистый стафилококк. Начался ад. За месяц — еще десять операций. Жуткие боли. Температура за 40. И сепсис — заражение крови. Никто не мог сказать — выживет Цискаридзе или нет. — Вместе со мной в той же парижской больнице лежал сын актера Жерара Депардье — Гийом. С таким же диагнозом. Но у него уже началась гангрена. Врачи отрезали ему по частям ногу. В итоге не спасли. Гийом погиб… На что надеялся-уповал Николай в те черные дни? На Бога. Мама когда-то крестила его, еще маленького, в родном Тбилиси. И ею же Коля с ранних лет был приучен ходить в православный храм и носить нательный крестильный крестик. Он был с Николаем и в той больнице. А когда артисту стало совсем худо — друзья пригласили в его палату православного священника... — Он меня исповедал, причастил, и на следующий день температура исчезла. Хотя я месяц провел в жутких муках! — признается Николай. С того дня он пошел на поправку. Правда, врачи говорили — танцевать уже не сможет. Никогда! Останется хромым, будет ходить с трудом. Они ошиблись. Николай не просто вернулся на сцену — в своем поколении он стал лучшим артистом балета мира. — И я ни разу не вышел на сцену, не помолившись. Перед каждым своим спектаклем ходил в церковь. И сейчас хожу. Ничего не прошу. Меня мама так приучила — в храме можно говорить только спасибо, даже за неудачи, даже за испытания. И я говорю: «Спасибо, Господи! За всё!»