Михаил Танич. Я должен был погибнуть в 21 год! Меня уже почти закопали в братскую могилу

Когда пришел в себя, Миша решил, что лежит дома. Тепло, уютно, пахнет чем-то вкусным. И нет никакой вой-ны! Все приснилось! Но через пару секунд парень понял: это госпиталь... — Я должен был погибнуть в 21 год! — восклицал поэт Михаил Танич. — Меня уже почти закопали в братскую могилу. Но кто-то свыше решил: «Пусть поживет». А потом фронтовика-орденоносца отправили в... лагерь.

22 июня 1941 го-да Миша Тан-хи-ле-вич встретил в школе. Накануне был выпуск-ной бал, а днем в воскресенье выдавали атте-статы. Торжественную обстановку нарушила вбежавшая учительница младших классов. — Война с немцами началась! — крикнула девушка и зарыдала... Осенью враг подошел к Ростову. С мамой Мариной, дедом Борисом и его женой Софьей юноша эвакуировался на Северный Кавказ. — Ехали под бомбежками, — делился Михаил Исаевич (†84). — Прекратились они лишь километров за 70 до Махачкалы. Там парень пошел работать на военный завод — делал снаряды для минометов. А осенью 42-го пришла повестка. Мишу направили в Тбилисское артиллерийское училище. И на фронт Танхилевич попал в июне 44-го. Но уже в августе был назначен командиром орудия в составе 168-го истребительно-противотанкового полка 33-й артиллерийской бригады.

— Как воевал? Да обычно, — скромничал поэт. — Как все. Протопал от Белоруссии до Эльбы.

На самом деле Михаил Танхилевич был героем! За что и получил награды. Но сначала юношу... чуть не похоронили заживо. Случилось это в Литве в декабре 1944-го. В землянку, где спали солдаты, влетела фашистская бомба. — Меня обдало жарким огнем, и наступил полный мрак и глухая тишина, — вспоминала знаменитость. — Потом узнал, что от некоторых остались лишь фрагменты тел... Танхилевич был цел, но холодный и белый. И не дышал. Поэтому его положили вместе с 20 убитыми в могилу. Стали закидывать землей. Как вдруг один из «гробовщиков» закричал: — Стойте! Мишка живой! У него щека дергается! — Как это разглядели, не знаю, — разводил руками народный артист России. Сержанта достали и отвезли в медчасть. Оказалось, сильно контужен: ослеп, оглох, не мог двигаться. — Бревном провалялся две недели, — продолжал поэт. — Но однажды утром услышал голос — политрук читал вслух в палате газету — и возликовал: живой! Как только стал видеть, слышать и шевелиться, пошел на поправку. Но выписывать врачи отказывались наотрез. И тогда Миша ночью удрал в свой полк. А уже в феврале 45-го получил... сразу две награды!

Орден Красной Звезды — за бой под деревней Капустай под Клайпедой в Литве. В наградном листе сказано: «12.01.1945 г. орудие сержанта Танхилевича под сильным артиллерийским огнем противника уничтожило две пулеметные точки и два блиндажа. А за две недели до того, в оборонительных боях при Прие-ку-ле, когда весь расчет Танхилевича вражеским снарядом был выведен из строя, старший сержант, несмотря на ранение, не оставил орудия, покамест не была оказана помощь всем пострадавшим, и ушел последним».

Орден Славы III степени вручили за то, что: «26.01.1945 г. орудие товарища Танхилевича разбило ДЗОТ (деревоземляную огневую точку. — Прим. ред.), мешающую продвижению вперед. Во время боя был убит командир взвода. Товарищ Танхилевич принял на себя командование и выполнил поставленную задачу». Победу Миша встретил в немецком Бернбурге. — Столько было счастья! — улыбался классик. — Каждый новый день казался нереальным. От чудного осознания, что я жив, а впереди — прекрасные мирные годы, закрутил роман с прелестной юной немкой Эльфридой Лане. Это были нежные отношения. Но жениться я не мог. Дома ждала невеста Ирочка. Вернувшись, поступил в Ростовский инженерно-строительный институт. А в мае 47-го второкурсника... арестовали по статье «Антисоветская агитация».

За два месяца до этого Миша выпивал в компании друзей. И, рассказывая о войне, мимоходом отметил, что немецкие дороги и радиоприемники «Филипс» и «Телефункен» «лучше советских». Тут же нашелся мерзавец, который накатал донос на фронтовика! — Студент-медик Жозик Домбровский, — называл имя стукача мэтр. — Бог шельму метит! Этот сексот в 1962-м насмерть разбился на «кукурузнике». А Мише Танхилевичу влепили шесть лет лагерей и три года ущемления в правах. В июле пошел по этапу. — Загнали меня под Соликамск, что в Пермском крае, — вздыхал поэт. — И шесть лет я отсидел за какую-то ерунду в Усольлаге — одном из самых жутких сталинских лагерей! В аду на земле! Заключенные работали на лесоповале. В 90-м, создав группу, Танич так ее и назвал — в память о тех горьких годах. Репертуар писал сам. — Спасло опять чудо, — продолжал Михаил Исаевич. — Потребовался художник в агитбригаду, а я немного рисую. И меня перевели. А все, кто прибыл со мной в одной партии, так и остались лежать в пермской земле. Условия были тяжелейшие: непосильный труд и страшный голод. Я сразу пошел весь чирьями. Ноги опухли и стали похожи на колоды. Было больно даже сидеть! Я умер бы, останься на этом лесоповале! В 1953 году освободился. Жил на Сахалине. Работал мастером в «Строймехмонтаже» и публиковался в местных газетах. А в 1956-м Михаила Танхилевича реабилитировали. Вернули оба ордена, медаль «За взятие Берлина» и все права. Через три года у фронтовика и бывшего зэка вышел сборник стихов. Автор взял псевдоним Танич. Впереди его ждала большая слава поэта-песенника, создателя шлягеров «Черный кот», «Комарово», «Балалайка», «Погода в доме» и многих-многих других.