Людмила Хитяева. Я — мать, пережившая своего ребенка. Я превратилась в тень…
Павел подорвал здоровье живя в Таиланде.
Страшное, безысходное горе... Легендарная актриса Людмила Хитяева долго хлопотала, выбивая себе место на кладбище рядом с могилами родителей: — Когда уйду, хочу покоиться рядом с мамой и папой! Но в тот отвоеванный у чиновников кусочек кладбищенской земли легла не она, а ее сын Павел. И актриса просто раздавлена непомерной болью утраты: — Когда мать пережила своего ребенка... Это трагедия! Я превратилась в тень. ...Ах, как же она любила, как гордилась своим мальчиком! Его папа, актер Александр Белокринкин, покорил сердце юной студентки Людочки Хитяевой в начале 50-х. Затем — свадьба, рождение Пашеньки и... Мерзкие шепотки завистников: «Муж тебе изменяет». Уже потом выяснилось: всё ложь! Но было поздно. Людмила поверила -наговорам, сгоряча развелась и корила себя за это всю жизнь. Как не могла простить себе и другого греха. После рождения сынишки она разрывалась между кино и семьей! И когда снова забеременела — пошла на аборт. И еще раз, и еще...
— Те аборты перечеркнули в моей жизни многое! — каялась Людмила.
После первого развода она дважды выходила замуж. Но оба брака погибли по одной причине — актриса больше не могла иметь детей. Так и вышло, что к началу 90-х единственным — и главным! — мужчиной в ее жизни стал сын Павел. Он долгие годы жил в Таиланде — вел там бизнес. Женился, подарил маме двух внуков. Она же при каждой возможности летала к сыну в далекую, чужую страну. Но однажды Павел вдруг вернулся в Москву. — В Таиланде климат тяжелый. Жара! — плачет актриса. — Он надорвал здоровье работой. Прилетел на родину. Я определила сына в реабилитационный центр. «Сердечная недостаточность» — такой диагноз поставили Павлу врачи и... выписали домой и через два дня его сердце остановилось навсегда. Бедная мама похоронила своего единственного мальчика рядом с его бабушкой и дедушкой — в могиле, которую не так давно приготовила для себя. Ведь она даже помыслить не могла, что ее Пашенька уйдет раньше! А он ушел. Оставил ее совсем одну: — И я превратилась в тень...