Лев Дуров. За что его на новогодней елке обозвали… проституткой?

— Есть у нашего брата поговорка: «Кормят ноги волка, а артиста — елки», — откровенничал Лев Дуров. — Ох и много я отбегал по ним в роли Медведя! В день — по 10-12 спектаклей! В театре, детских садах, ДК Горбунова, Зуева, а еще в Колонном зале Дома Союзов. Пахота была чудовищная! Но в советские времена только этим можно было подзаработать. И, кстати, немало!

Самая высокая ставка была в Доме Союзов. Но именно на этой новогодней елке артиста однажды обозвали... проституткой! За что? — Это такая трагическая история! — закатывал глаза актер. — И такая обида! Да еще меня лишили за это роли! Меня! Представляете?! В середине 70-х, когда случился данный курьез, Лев Дуров был уже известным человеком. — И тут меня, профессионала, вдруг ставят перед фактом, что я неправильно вжился в образ! — сердилась звезда. — Такой удар по самолюбию! Роль вообще-то была чужой. И... женской. Явившись в Дом Союзов, Дуров был огорошен новостью — вместо Медведя придется стать... Лисой. Артистка, играющая рыжую бестию, внезапно свалилась с гриппом. Замены не было. К тому же и костюм подошел бы не всем: девушка была худощавой и невысокой — 161 сантиметр. Ну, как Лев Дуров! А поскольку роль Лисы в спектакле была гораздо объемнее роли Медведя, режиссер решил последним пожертвовать: — Дуров и по комплекции подойдет, и слова сможет быстро выучить, и вообще он — прекрасный актер! А без его Медведя мы как-нибудь сможем обойтись. Выручайте, спасайте, Лев Константинович! Звезда приосанилась. Примеряя костюм и зубря новую роль, уже считала, сколько сможет заработать. Ведь играть придется как минимум представлений шесть! Грипп — это не шутка! А если роль получится удачной, так, может, и вообще стоит переквалифицироваться в Лису? Денег точно будет больше, чем у Медведя! Ага, сейчас! Все мечты пошли коту, то есть лисе, под хвост! — Размышляя над образом, я решил, что это же барышня, дама, — объяснял народный артист СССР. — А значит, надо быть очень женственным! И я стал ласково и нежно приставать — к волкам, зайцам, Снеговику и Деду Морозу... Отыграв первый спектакль, Дуров, довольный и гордый собой, вдруг услышал срывающийся на визг вопль директрисы Колонного зала Дома Союзов. — Ее фамилия была Шульга, а вот имени не помню, — рассказывал актер. — Такая женщина огромная, с халой на голове, очень сильным мужским лицом и громовым голосом. Шульга надрывалась в крике в адрес... «замечательной» игры Дурова. — Это что за Лиса?! — вопила женщина и топала ногами. — Где вы нашли эту шалашовку?! У мальчишек от ее приставаний — этой знатной портовой шлюхи — пиписьки все напряглись! Вы все сдурели?! Кто притащил эту потаскуху?! Признавайтесь! Ну и Лиса! Да эта Лиса — не только проститутка, но и настоящая ЦЕНЗУРА*! И приказала «убрать эту лахудру и на-халку».

Лев Дуров был в шоке. Снял голову Лисы и, подойдя к Шульге, с достоинством объявил: — Я — не лахудра, а лахудр. И не нахалка, а нахал. На этот раз шокированной была уже директриса. Она принесла извинения звезде, но роль не вернула: — Не справились вы с ней, уважаемый Лев Константинович! Совершенно превратно поняли женскую лисью натуру! — Я сдал костюм с жутким разочарованием! — жаловался любимец публики. — Плевок в душу! Никогда такого не было, чтобы меня лишали роли, считая, что я ее не прочувствовал и не осознал! И ведь какие были сложные образы! А тут — какая-то Лиса на новогодней елке...