Иван Краско. Маму убила... муха. А папу свела в могилу водка!

Бабушка Поля подала молоко: — Быстро пей и на печь к братьям! Ваня затараторил: — Вот приснится, и я скажу, какая она плохая! Бросила нас! — Ложись давай, — забрала пустой стакан Пелагея Алексеевна. — А придет во сне, так улыбнись, мол, все у нас хорошо. А сама смахнула слезы украдкой. В шесть лет мальчик стал сиротой. — Маму убила... муха, — вздыхал Иван Краско (†94). — А папу свела в могилу водка! Мне завидно было: у всех родители есть, а у нас нет. На мать я злился: «Бросила нас! Умерла!» Но потом, конечно, простил... Ваня родился в 1930 году в деревне Вартемяги Ленинградской области, в семье крестьян Ивана и Анастасии Бахваловых. — Три старших брата были передо мной, — рассказывал народный артист России. — Семилетний Володя, пятилетний Коля и двухлетний Вася. В семье царила любовь, но достатка не было. К тому же отец увлекался спиртным. Бахвалов не скандалил, не дрался, ничего не пропивал, а трезвым был даже хорошим мужем и отцом. Старался все делать по хозяйству. Но запои происходили все чаще. А слезы супруги помогали все реже. А летом 1931 года пришла страшная беда. — Мне 10 месяцев было, — вздыхал Иван Иванович. — Маму укусила в предплечье крупная муха. Вскочил волдырь. Мама его расчесала. Все воспалилось. Пыталась лечиться баней, но стало только хуже. Когда пришла в больницу, врачи сказали, что уже начался сепсис и конечность надо ампутировать. Но мама возмутилась: «Куда я с четырьмя детьми и мужем-пьяницей без ру-ки?!» — и отказалась. А через неделю умерла. Иван Бахвалов рыдал до обмороков и истерик. А потом беспробудно запил. Затем попытался привести в дом новую женщину. Но дети ее не приняли. Мужик... не расстроился: — Ни одна баба не мила! А в конце 1936 года взял и... тоже умер! — От тоски да водяры, — шептались односельчане. Сирот разобрали. Володю увезла в Новгород мать Анастасии, баба Даша Краско. А Колю, Васю и Ваню забрала баба Поля Бахвалова. У нее было крепкое хозяйство: большой дом, живность, «жирный» кусок земли. — Мне лет семь было, когда нас пришли раскулачивать, — продолжал актер. — А бабушка выставила нас: «Мальчонков тогда тоже забирайте!» Комиссары схватились за головы: «Да ты с ума сошла?!» — «Это вы сошли: корову-кормилицу у трех сирот забираете!» И ведь отстояла! Оставили нам и корову, и птичек, и запас еды. Внуков Пелагея Алексеевна воспитывала строго и в труде. — Всему научила! — хвастался Иван Иванович. — Сено заготавливать, дрова колоть, с огородом управляться, за скотиной ухаживать. А главная заповедь — не лгать: «Обман — последнее дело! Врать — душу в грязи вывалять!» Ване шел 11-й год, когда Германия напала на Советский Союз. Был солнечный день. Ребятишки играли в войнушку. И вдруг из центра деревни раздались причитания и плач — люди узнали страшную весть. Вскоре в деревне остались одни женщины, дети и старики. А в сентябре Вартемяги вместе с Ленинградом оказалась в блокадном кольце. — И начались бомбежки города, — вспоминала звезда. — Самолеты пролетали в таком количестве, что небо было черным от них. Рев стоял адский! Бабушка кричала: «В погреб! Ой, нет! Ложитесь!» Фашисты на Вартемяги тоже сбрасывали бомбы. Земля дрожала. Мне хотелось стать червяком и спрятаться в норе. Накануне войны старший брат Володя получил диплом об окончании Новгородского дорожного техникума. А уже 22 июня отправился в Томское артиллерийское училище. — Закончил его в звании лейтенанта, — сообщала знаменитость. — И осенью 42-го был отправлен под Сталинград, где и погиб в первый же день штурма. Колю призвали в 43-м. Стал разведчиком, победу встретил в Кингисеппе Ленинградской области. Но, вернувшись домой, повторил судьбу отца. Умер от водки в 39 лет. Вася рвался на фронт, но был мал — не брали! Летом 43-го года удрал в лес, где стоял наш взвод, и заявил командиру: «Хочу быть сыном полка!» Бабушке дали знать: мол, хотите — вернем озорника. Но она лишь махнула рукой: «Все равно сбежит! А вы его уму-разуму научите!» Вася вернулся накануне Нового, 1946 года. На гражданке стал отличным автослесарем. В войну Бахваловы не бедствовали. — В деревне легче выживать, — объяснял Краско. — Ведь корова у нас была, и куры, и огород. В реке Охте ловили щук, налимов и хариусов. Летом собирали ягоды, грибы, яблоки и травы. В колхозе работали, там иногда тоже что-то подкидывали. Когда началась блокада, стали появляться люди из города, худые, изможденные. Тогда я в первый раз услышал слово «дистрофик». Бабушка делилась со всеми — давала хлебушек, молочко, картошку, лучок. А то и яичко! Дети учились, помогали в колхозе и дома. Свободного времени было мало. И его тратили... на поиски снарядов и оружия в лесу. — Да бестолочи! — восклицал актер. — Лимонки сами взрывали! Однажды перекидывались гранатой на замерзшей Охте. Я другу Сереге бросил — и ничего не происходит. И так несколько раз. Вдруг Серега кричит: «Ванька, щелкнула!» То есть запал сработал. И ка-а-ак шарахнет! Вдоль берега образовалась трещина! Осколок мимо моего уха просвистел... А одному мальчику во время таких игр кисть на руке ото-рва-ло. Другого вообще разнесло вдребезги... Лично Ване больше нравилось читать книги и смотреть кино. — Думал: «Вот Петьку я бы сыграл! А Чапай слишком сложен», — смеялся Иван Иванович. — Малышне, которую в кино не пускали, в лицах пересказывал фильмы. А бабушка Поля видела своего младшего внука ученым. Ведь Ваня учился на отлично, получал грамоты, а однажды его даже премировали новой рубашкой. Пелагея Алексеевна сияла: — Большое будущее тебя ждет! Жаль, не доживу. — Доживешь! — обещал мальчишка. — Нет, милый, — вздыхала Бахвалова. — Бог сказал, что после войны меня заберет. Так и вышло. Через 11 дней после Победы старушки не стало. — Я недолго жил один, — рассказывал народный артист России. — Вернулись Вася и Коля. А в начале 46-го приехал мамин брат Иван Краско. Усыновил, забрал в Ленинград и поспособствовал, чтобы я стал курсантом военно-морского подготовительного училища.