Победе 80! Владимир Самойлов. Подвигов я не совершал. Но и спину фашистам не показывал!

Он принадлежал к поколению, которое в конце 40-х назвали «выбитым войной». Число потерь поражает: более 60 процентов мобилизованных юношей 1922—1924 годов рождения не вернулись с Великой Отечественной. А из оставшихся в живых многие потом быстро умерли от ран. Уцелело совсем мало. «Назар Дума» из фильма «Свадьба в Малиновке» — из таких счастливчиков. Правда, уничтожал врага недолго. — Так сложилось, — скупо говорил актер Владимир Самойлов (†75). — Подвигов я не совершал. Но и спину фашистам не показывал! В марте 41-го Вове стукнуло 17. Учился он хорошо и был уверен, что выпускные экзамены сдаст легко. А вот куда поступать, не решил. Хотелось всего и сразу: играть в театре, так как в школьном драмкружке получал главные роли, изучать химию и физику, ведь эти предметы были интересны и хорошо давались, заниматься спортом, писать рассказы, разбирать и собирать технику... Но выбирать не пришлось. В июне грянула война. Отец Яков Самойлов — судовой механик, моряк дальнего плавания — получил повестку сразу. Володя же ринулся в военкомат: — Меня вы тоже обязаны отправить на фронт! — Мал еще! — отрезали там. — Сиди дома! Через год отправим, если раньше вой- ну не закончим. — Куда ты рвешься?! Зрение неважное, больной позвоночник. И с легкими беда. Да тебя и в 18 не возьмут! — причитала и рыдала мать Евдокия Самойлова. Мальчишка только злился: — Все равно уйду! Но не пришлось. Уже в октябре Одесса была оккупирована румынскими войсками. Несколько раз Вова пытался сбежать из города и перебраться к своим. Но увы. Однажды полицаи отметелили так, что выбили три зуба. А еще шесть позднее — уже на фронте — вышибло взрывной волной. Весной 44-го Одессу наконец освободили. И 20-летний Самойлов кинулся в военкомат: — Хочу на фронт! Отправьте меня прямо сейчас! Кем угодно! Ненавижу эту гитлеровскую мразь! Но как бы не так! — Кто подтвердит, что ты не служил оккупантам? — допрашивали особисты парня. — Почему остался жить под фашистами? Проверяли всех горожан. Трясли 12 суток. Все это время Володя провел в заключении. Слава богу, свидетели нашлись! И показали, что парень помогал подполью в катакомбах с информацией, связью и продуктами. Было доказано, что Самойлов чист перед Родиной и людьми, поэтому его не расстреляли. Но наказали все равно. Войну одессит начал... в штрафбате. — 9 Мая в нашей семье особенный праздник, — рассказывал Александр Самойлов (†68). — Отец всегда в этот день был при параде. Приходили друзья, отмечали с большой радостью. Но папа никогда ничего не рассказывал. Не любил вспоминать. А когда я уж очень приставал, говорил: «Книги почитай! Василя Быкова или Бориса Горбатова — там найдешь все, если интересуешься. От меня что ты хочешь услышать?! Воевал, как все». За неустрашимость через месяц Володю Самойлова перевели из штрафбата в пехоту. — Запомнилось, как зимой 45-го во время перехода от Вислы до Одера тащил на себе опорную плиту от миномета, — рассказывал народный артист СССР. — Да еще в полной амуниции. Переход был стремительным: за 10 суток — почти 500 километров! А перед взятием прусского Бреслау — ныне это Вроцлав в Польше — Самойлова перевели из минометчиков в артиллеристы. В боях за этот город в марте 45-го Володя был тяжело контужен и ранен в правую ногу. Осколок, раздробивший кость, вынули в полевом лазарете. И отправили бойца в тыл — в Куйбышевский госпиталь.

Но усилия врачей не приносили результата. Глубокая рана не заживала — ежедневно вытягивали чуть ли не по стакану гноя. Конечность пекло нещадно — обезболивающие не помогали. Боец не мог спать. И в апреле во время осмотра хирург сказал: — Все. Ждать больше нельзя. Началась гангрена. Готовьте к ампутации. Никакие уговоры на врача не подействовали. — Не дури! Не отсечем — помрешь! — настаивал специалист. И тогда вечером Володя на костылях... сбежал к Волге, где еще стоял толстый лед. Нашел прорубь, размотал бинты и сунул конечность в лунку. — Господи! Пусть лучше отмерзнет! Только не резать! — молился солдат. Его колотило от лютого холода и дикой боли. Юноша выл, словно зверь, но терпел и ногу не вынимал. В конце концов потерял сознание.

Замерз бы насмерть, не проходи по берегу запоздалый старик. Увидев валявшегося на льду человека в шинели, а рядом костыли, кинулся в госпиталь. А там беглеца уже искали! На носилках принесли обратно. Заново перевязали. Самойлов пришел в себя, а потом впервые за много дней провалился в сон. Утром и хирург, и медсестры пришли в шок. Ведь, когда сняли повязки, оказалось, что воспаление... почти прошло! — И спустя неделю меня выписали, — улыбался любимец публики. — Что это было? Не иначе как чудо. Володя просился обратно на фронт. Но не пустили и комиссовали. Парень вернулся в родную Одессу. Там и встретил ве-ли-кую Победу. — За этот бой папа был награжден орденом Оте-че-ст-вен-ной войны второй степени, — продолжал Александр Владимирович. — А ранение давало знать потом о себе всю оставшуюся жизнь. В той же «Свадьбе в Малиновке» в эпизоде, где Назар Дума с аккордеоном идет к бандитам, сильно прихрамывая, это было не по сценарию. Отец действительно так ходил. А еще ему всегда было тяжело слушать песню «Журавли» композитора Яна Френкеля на стихи Расула Гамзатова. Видно, вспоминал в эти минуты погибших боевых товарищей...