Всеволод Шиловский. В детстве меня называли «первым любовником Сталинского района»!

"С самого раннего возраста я был режиссером своей жизни. На пример, стать актером решил уже… в три года!" — утверждал Всеволод Шиловский.

И ведь все получилось! А другое желание — преуспеть в спорте — воплотилось еще раньше.

«Дистрофиков не принимаем»

Сева родился в Москве в июне 1938 года. Родители мальчика занимали руководящие должности на заводах. Николай Шиловский был директором авиационного, а Людмила — заведующей инструментальным цехом на авиамоторном.

"Однажды друзья узнали, что подписан приказ об аресте отца. И проводили его до самолета в Якутию, в порт Тикси, где приготовили должность начальника этой бухты. Ночью к нам пришли сотрудники НКВД. А папы уже нет! — рассказывал актер. — Как только началась война, пошел добровольцем на фронт. Там появилась другая женщина. Вернувшись, хотел снова наладить отношения с мамой, но она была бескомпромиссна. И поднимала меня одна — можно сказать, с кровушкой, из последних сил".

Тем более что единственный сын был очень болезненным.

"Когда меня новорожденного принесли домой и распеленали, то вместо ребенка увидели… кусок сопревшего мяса, — шокировал народный артист РСФСР. — Одно лицо осталось. В роддоме мне не меняли пеленки. И начались бесконечные больницы. Мало того что был дистрофиком, так еще и перенес, кажется, все существующие детские хвори. Но никогда не ныл и повышенного внимания к себе не требовал!"

В 1941 году завод, где трудилась Людмила Шиловская, эвакуировали в Татарскую АССР.

"Целый месяц добирались туда на баржах, — вспоминал Шиловский. — Плыть приходилось по ночам, потому что днем постоянно бомбили немцы. В Казани жили в сарае из фанеры, в 12-метровой комнатке, разделенной простыней на две семьи. Когда вернулись в Москву, мама отдала меня в детский сад-пятидневку, поскольку сама неделями не уходила с работы — вкалывала со всеми для фронта, для победы. Помню, принесла буханку хлеба и была счастлива. А потом оказалось, что это фанера, посыпанная мукой. Тогда я впервые увидел мамины слезы..."

Сам Сева старался не плакать ни по какому поводу.

"Очень рано я понял, что жизнь — штука жесткая, — рассуждал актер. — Победителем может стать только сильнейший. Я же был слабее и тщедушнее всех. А самолюбие обостренное! Да еще стремление к лидерству зашкаливает! Что делать? Решил заняться спортом. Пошел в бассейн. Тренер бросила на меня взгляд и сказала: «Дистрофиков не принимаем». Но я стал приходить в спорткомплекс каждый день, как на службу. Через две недели женщина не выдержала и взяла в группу. Тренировался до изнеможения и судорог. Зато через полгода получил первый юношеский разряд. Но как только это свершилось — ушел. Из мести, чтобы жалели обо мне. Рванул в конькобежный спорт. Тоже занимался самозабвенно, вошел даже в сборную Москвы. А потом надолго заболел самбо".

«Считал себя гением»

При этом давала о себе знать и творческая жилка.

"После третьего класса прорезался голос, — продолжал Всеволод Николаевич. — Руководитель детского хора при кинотеатре «Родина» прослушала меня и сказала: «Будешь солистом». Но скоро я отличился. Была такая песня: «Есть у партии сын молодой». Я на спор с ребятами спел: «Есть у бабушки сын молодой». Так чуть из хора не выгнали!"

А в марте 1953 года семиклассник едва не погиб на похоронах Иосифа Сталина.

"Люди двигались плотной стеной. Вырваться нельзя, — свидетельствовал мэтр. — Конная милиция пыталась навести порядок. Лошади на скаку врезались в толпу, но их выкидывало обратно или затаптывали. Я только чудом оказался у пожарной лестницы — и по крышам пробрался к Дому Союзов, где было выставлено тело. Но перед самым входом чем-то не понравился парню в погонах — и часа три просидел в кузове грузовика с другими «подозрительными». А когда выпустили, все же увидел Сталина. Подойти можно было довольно близко. Домой шел опустошенный, не понимая, ради чего дальше жить. Мама сидела на стуле с совершенно белым лицом. Я бросился к ней и обнаружил, что на мне нет галош, а на пальто — ни одной пуговицы. «Ну, ты не ходи сегодня в школу-то» — вот все, что услышал. Потом узнал, что только с нашего завода в давке погибло 200 человек. Официальные данные о количестве жертв до сих пор отсутствуют, так как, возможно, засекречены".

Однако после войны это было единственное кошмарное воспоминание. В целом школьные годы оказались счастливыми. К тому же мальчик рано приобрел у сверстников популярность.

"В детстве меня называли «первым любовником Сталинского района»!" — смеялся Всеволод Шиловский.

А все потому, что подросток… играл романтические роли в драмкружке Дворца пионеров.

"Уже тогда появились поклонницы, приходившие на все спектакли со мной! — гордился актер. — А я влюблялся в тех, у кого были длинные косы. Специально копил деньги, чтобы водить в кино и угощать мороженым. И на защиту, если нужно было, бросался как оголтелый".

Казалось, все получалось. Но тем сильнее ударил провал на экзаменах в Школу-студию МХАТ в 1956 году.

"Считал себя гением. То есть в успехе не сомневался. А в итоге получил вердикт: «В вас же нет ничего живого! Вы искалечены самодеятельностью!» — вздыхал народный артист РСФСР.

Год Сева проработал слесарем на мамином заводе. А потом поступил-таки в желанный вуз.