"Стали не нужны друг другу": близкий человек раскрыл детали состояния Лии Ахеджаковой

Лия Ахеджакова, которой в этом году исполнилось 88 лет, давно превратилась в фигуру, вокруг которой кипят страсти куда более интенсивные, чем вокруг её актёрской работы. И всё же за политическими спорами и отменёнными спектаклями легко упустить главное: речь идёт о пожилом человеке, чьё здоровье вызывает всё больше вопросов. Последние новости рисуют картину тревожную, хотя и без катастрофических подробностей.

Самое свежее свидетельство пришло от Александра Орлова, режиссёра и соседа Ахеджаковой по даче во Внуково. В беседе с «Комсомольской правдой» он охарактеризовал её состояние предельно ясно: «Уже возраст, Лия с трудом ходит. Ей трудно ездить сейчас».

Эти слова прозвучали в контексте отмены спектакля «Мой внук Вениамин» в Ташкенте, который должен был состояться в конце октября. Организаторы сослались на логистические проблемы — декорации не прибыли вовремя, — но Орлов предположил, что истинная причина глубже: «Этим должно было закончиться…». Официальная версия и частное мнение здесь расходятся, и каждый волен выбирать, чему верить.

Любопытно, что сам Орлов признался: с Ахеджаковой они почти не общаются, хотя живут стенка в стенку.

«Раньше часто ходили друг другу в гости. Из кухни в кухню у нас есть переход. Ну а теперь… идеологические разногласия. Или стали не нужны друг другу».

В этой фразе — вся суть сегодняшнего положения актрисы: она окружена людьми, но дистанция между ними измеряется уже не метрами, а убеждениями.

Что касается медицинской стороны, здесь информация обрывочна и не всегда подтверждена. Осенью появлялись сообщения о госпитализации Ахеджаковой в Москву с обострением хронических заболеваний и положительным тестом на коронавирус, однако представитель актрисы тогда заявил, что она находится в обычной палате и чувствует себя нормально.

Более ранние публикации, ссылаясь на телеграм-канал Mash, сообщали о воспалении седалищного нерва, из-за которого врачи рекомендовали актрисе строгий режим и ограничение горизонтального положения вне сна. Эти сведения датируются осенью прошлых лет и к сегодняшнему дню могут быть неактуальны, но общая картина ясна: возраст и болезни постепенно сужают пространство, в котором Ахеджакова ещё может двигаться.

Парадокс её нынешнего положения в том, что она остаётся востребованной — но лишь за пределами России. Спектакль «Мой внук Вениамин» по пьесе Людмилы Улицкой*, премьера которого состоялась одиннадцать лет назад, остаётся её единственной гастрольной программой. Отмена ташкентского показа — ещё один удар по этой хрупкой схеме: если раньше география гастролей определялась приглашениями, то теперь всё чаще — состоянием здоровья.

Итог прост и безрадостен. Лия Ахеджакова находится в том возрасте и в той ситуации, когда каждый выход на сцену может оказаться последним, а каждое перемещение между странами — непозволительной роскошью. Она по-прежнему не молчит и не исчезает из новостей, но новости эти всё больше касаются не её ролей, а её немощи. И в этом, пожалуй, заключается самая горькая ирония: человек, всю жизнь игравший на публику, теперь вынужден существовать в пространстве, где публика обсуждает не то, что он делает, а то, что он больше не может делать.

*Признана Минюстом РФ физическим лицом, выполняющим функции иностранного агента