Проходили через бюрократический ад: как делили наследство Абдулова

Для зрителей главным наследием Александра Абдулова навсегда останутся его фильмы и роли, разошедшиеся на цитаты и ставшие частью культурной памяти. А вот его семье после смерти актёра пришлось пройти через бюрократию, сложные разговоры о деньгах и тяжёлые решения, чтобы сохранить то немногое имущество, которое у него было.

Какое наследство оставил актёр

К моменту смерти у Александра Абдулова не было ни миллионов на счетах, ни больших сбережений — он жил широко и щедро, больше для людей, чем «впрок» для себя. Основой наследства стала не наличность, а недвижимость: московская квартира, дом в Подмосковье и охотничий домик на Валдае.

Поскольку завещания не было, по закону всё имущество делилось между тремя наследниками первой очереди: женой Юлией, девятимесячной дочкой Евгенией и матерью Людмилой Александровной. Каждому полагалась треть — именно эта формула позже и стала причиной непростых семейных переговоров.

«Жил в своё удовольствие», а не «копил»

Вдова вспоминала, что Александр никогда не умел копить: выезды с антрепризой могли заканчиваться тем, что он на свои деньги устраивал труппе праздник, снимал яхту и щедро платил за всех. Народным артистом с хорошей зарплатой он стал незадолго до смерти, а на фильмах, которые сам снимал, фактически ничего не заработал.

После его ухода Юлия осталась с маленьким ребёнком и без финансовой подушки, поэтому первое время семья жила на помощь друзей, которые ежемесячно выделяли им деньги. Чтобы обеспечить дочери достойный уровень, вдова продала все украшения, подаренные мужем за годы брака.

Семейный конфликт и цена спокойствия

Через полгода родные вступили в права наследства — формально всё выглядело просто: доли распределены, документы оформляются. Но именно в этот момент всплыл главный конфликт: мама актёра жила во Внуково, на территории его дома, вместе с сыном Робертом и его женой, и настаивала на продаже всего и получении своей трети в деньгах.

Юлия же хотела сохранить для дочери «дом и квартиру папы», а не разбрасывать имущество по рынку. В итоге ей предложили компромисс: свекровь отказывается от своей доли в пользу внучки, если вдова выплатит ей эквивалент этой трети.

Решение оказалось тяжёлым, но единственно возможным, если помнить о будущем ребёнка. Вдова согласилась и выплатила Людмиле Александровне около 800 тысяч долларов, что соответствовало её части от общей стоимости наследства. Эти деньги, по слухам, помогли собрать друзья актёра, а сама мама после сделки уехала жить в Иваново к Роберту, передав полученные средства своим детям.

Как поделили и сохранили недвижимость

После выкупа доли вся недвижимость фактически перешла к Юлии и дочери Евгении. В их общей собственности оказались три ключевых объекта: трёхкомнатная квартира на улице Гиляровского, дом с участком во Внуково и доля в охотничьем домике на Валдае.

Квартиру на Гиляровского Абдулов некогда получил от театра, и именно она со временем стала основной городской опорой семьи. Дом во Внуково потребовал дополнительной нервотрёпки: выяснилось, что 25 соток земли и постройки оформлены неверно, и Юлии пришлось пройти через несколько судов, чтобы узаконить документы и сохранить дачу как «родовое гнездо» для дочери.

Охотничий домик на Валдае, купленный в долевой собственности с другом, решили продать: его содержание требовало ощутимых затрат. Деньги от сделки поделили, а долю дочери, как и положено по закону для несовершеннолетних, Юлия внесла на специальный счёт.

Чем стало наследство для семьи

Первые годы вдова в буквальном смысле выживала, стараясь не потерять то, что успел нажить муж, и одновременно растить ребёнка. Со временем она устроилась работать в медицинскую компанию (по образованию Юлия юрист), и финансовая ситуация стабилизировалась, позволив не только сохранять, но и содержать имущество.

Сегодня квартира на Гиляровского — это пространство, где уже хозяйничает взрослеющая Евгения, тем более, что совсем недалеко от ВГИКа, где учится 19-летняя девушка. Дом во Внуково превратился в тихий символ семейной истории: Юлия бывает там нечасто, но принципиально не продаёт — дом строил её муж, и теперь это часть памяти сразу о двух поколениях.