Левон Оганезов. Папа-сапожник говорил: «У нас хорошие профессии! Люди всегда будут носить обувь и слушать музыку!»

"Я чуть ли не с пеленок осознавал собственное величие! — хвастался Левон Оганезов. — Не зря же меня так рано отдали в школу для одаренных детей!"

Талант будущего пианиста проявился уже в четыре года. Хотя родители планировали дать музыкальное образование только старшей сестре мальчика…

«Испортил ребенку будущее!»

Артист, родившийся в декабре 1940 года, в шутку называл себя «жертвой запрещенного аборта», поскольку стал четвертым ребенком в московской семье армян Оганезовых. Сапожнику Саркису тогда было уже 45 лет, а его жене-домохозяйке Мариам — 38.

"В 1936 году папу посадили по делу об убийстве Сергея Кирова, — вздыхала знаменитость. — В разных городах за это были осуждены 100 000 чело век. Большинство из них не видели даже портрета убитого".

48-летнего первого секретаря Ленинградского обкома партии застрелил в декабре 1934 года 30-летний безработный Леонид Николаев, которого казнили в том же месяце.

"Отцу дали 10 лет. Но разрешили взять с собой сапожные инструменты, — продолжал народный артист России. — В неволе папа обшивал офицеров и их жен, поэтому жил относительно неплохо. Даже присылал деньги маме! А через два с половиной года был помилован. Тогда у родителей сразу появилась Жанна — третий ребенок после Люды и Аркаши. Жили на Новослободской. В 1939-м здание попало под снос. И отцу выделили участок в районе Перово Поле и подъемные деньги, чтобы поставить сруб. Так что, когда я родился, у нас уже был большой дом, сад и огород".

Самый младший Оганезов получил необычное имя. И это вышло… случайно.

"Свидетельства о рождении выдавал управдом, — объясняла звезда. — Папа пришел с двумя бутылками водки. Когда их выпили, начали по святцам искать имя для младенца. Ну и записали первое попавшееся — Леонтий. Не было ни дня, чтобы мама не сказала отцу: «Испортил ребенку будущее!» Мол, с отчеством Саркисович никто не выговорит. Родители называли меня Левой, а брат — Левоном. Это имя я и взял для работы на сцене".

«Двери нараспашку, для всех накрыт стол»

После начала Великой Отечественной войны Мариам с детьми уехала к матери в Грузию. Саркис остался в Москве.

"Когда в 1945-м мы вернулись, мамина подруга начала заниматься с Жанной на фортепиано, — вспоминал концертмейстер. — А я ходил рядом и повторял то, что просили сделать сестру. И однажды наша гостья сказала: «Вот кого учить надо!» Никогда не забуду день, когда меня повезли показывать педагогу. Был конец июня. В столице шел парад Победы: отовсюду звучали марши, море счастливых людей вокруг. Осенью я уже учился в младшем подготовительном классе музыкальной школы при Московской консерватории. После войны чувствовалось какое-то всеобщее братство. Все друг друга любили и уважали. Нагрубить человеку на улице было немыслимо! Пьяных днем с огнем не встретишь! Мама сопровождала меня до школы только до шести лет. А потом стала просто сажать в трамвай и просить взрослых: «Проследите, чтобы мальчик сел в метро в нужном на правлении». И 20 человек держали меня за руки и провожали до вагона".

Сегодня попробуй выпустить ребенка на улицу одного! Дома у Оганезовых царила «кавказская» атмосфера.

"Двери нараспашку, для всех накрыт стол, — продолжала знаменитость. — Мама замечательно играла на мандолине. Сестры и брат садились к роялю и подбирали все на слух. Но я их, конечно, превзошел. Совсем маленьким не только играл сонаты Моцарта, но и сочинял свои мелодии. Гордо объявлял об этом матери, но в ответ слышал: «Не говори глупостей». Ей и в голову не могло прийти, что младший сын, который был на посылках, способен на такое. А я не понимал, почему мне не верят, ведь это так просто!"

«Все играешь? Пора уж делом заниматься»

Еще более скептически поначалу был настроен глава семьи.

"Отца мое музицирование немного раздражало, — признавался Левон Оганезов. — Придет с работы домой уставший: «Все играешь? Пора уж делом заниматься». Так продолжалось долго. Но потом, видимо, что-то осознал и поменял отношение. Папа-сапожник говорил: «У нас хорошие профессии! Люди всегда будут носить обувь и слушать музыку!»

Скорее всего, сыграло свою роль то, что на Леонтия обратил внимание знаменитый композитор Хачатурян.

"В пятом классе я играл «Токкату» Арама Ильича. А сам автор… сидел в зале и слушал. Потому что мы с сыном маэстро были одноклассниками, — объяснял артист. — В итоге Хачатурян подошел к моей маме и сказал: «Берегите этот талант!»

А в 1959 году 18-летний юноша вышел на сцену вместе с популярным тенором Михаилом Александровичем, которому тогда было 45.

"В ресторанах и кафе я подрабатывал уже с 16 лет, — уточнял пианист. — И тут мой педагог вдруг спрашивает: «Есть черный костюм? Будешь аккомпанировать заслуженному артисту РСФСР». И следующим вечером состоялся мой дебют в Колонном зале Дома союзов. На меня сразу обратили внимание администраторы, и вскоре я стал работать со многими солистами. Но, несмотря на гастрольные поездки, учился я очень хорошо!"