Князь Дмитрий Донской. В Куликовской битве его спас... призрак жены

Его прозвали «орлом» задолго до Куликовской битвы. А еще считали, что он Господом любим. Ведь брак, заключенный великим князем, оказался счастливым...

«Матерь Божия! Дай мне этого воина в мужья!»

Во главе раздираемого междоусобицами и терзаемого Золотой Ордой государства Дмитрий встал в девять лет. Сначала отрока опекал митрополит Алексий. Но уже через два года ребенок проявил себя «аки горный орел»: не только с мечом в руке боролся, отстаивая право на престол, но и присоединял новые земли к Руси.

Особая распря шла с суздальским князем Дмитрием Константиновичем. Он посмел получить у хана Мамая право на Владимир. Город по-прежнему считался вотчиной великого князя, хотя столицей уже стала Москва. А тут вотчиной завладел «злохитренный тать»! Таким разъяренным и увидела государя осенью 1363 года дочь Дмитрия Константиновича. Великий князь, 13 лет от роду, явился в Суздаль разъяснить дальнему родственнику, который был старше на 28 лет, как тот «неправеден в поступках своих». Евдокия смотрела в окно и не могла налюбоваться: строгое лицо, густые черные волосы и такого же цвета очи... После отъезда гостя 10-летняя княжна метнулась в церковь. И, встав на колени перед иконой Богородицы, попросила:

"Матерь Божия! Дай мне этого воина в мужья! Полюбила я. Навсегда".

Через три года желание это сбылось. Решив перейти под начало Дмитрия Московского, отец девочки передал парню Владимир при условии, что... женится на Евдокии. Пышную свадьбу сыграли летом 1366 года в Коломне.

"Я узрел тебя тогда, — шепнул Дмитрий невесте на ушко. — Ты смотрела, и я смотрел. Помнишь, моя ласточка, три вёсны назад, в Суздале? Потому и дал согласие на венец. Люба ты мне!"

Маленькая — ростом всего 155 сантиметров — невеста подняла синие глаза и счастливо прошептала в ответ:

"И ты мне ой как люб".

Народ эту пару обожал: юные, красивые, улыбчивые, любят друг друга. Время было тяжелое: междоусобицы, набеги монголо-татар, бойни с литовскими князьями, пытавшимися урвать землю, засуха, чума, неурожаи. А великий князь старался облегчить жизнь подданных. Из своих запасов кормил особо нуждающихся, помогал отстраивать новые дома. И хозяйственником, как бы сейчас сказали, оказался «от Бога». Княжна была мужу под стать. Возводили церкви и монастыри, где устраивали обширные библиотеки и лечебницы. Отстроили и новый — белокаменный — Кремль в 1367 году.

Вероятно, сказалось и то, что у Дмитрия и Евдокии сложилось удивительное окружение — не лживые и вороватые придворные, а великие монахи, заметные старцы: Кирилл Белозерский, Сергий Радонежский, Савва Сторожевский, Федор Симоновский. Детей у счастливой пары родилось восемь сыновей и девять дочек! И умерли только двое.

О, как радовался народ! Наконец-то был дан отпор!

Лишь одно омрачало счастье супругов: расставаться приходилось часто. Ведь Дмитрий постоянно воевал, пытаясь защитить земли от врагов, внешних и внутренних. А 8 сентября 1380 года состоялась знаменитая битва на Куликовом поле — недалеко от впадения реки Непрядвы в Дон — между объединенными русскими войсками и полчищами Мамая. Татаро-монголов было чуть свыше 30 000, русичей — не более 20 0 Однако они разгромили врагов наголову!

Одной из любимых тактик Орды было обойти и напасть со стороны. Но на Куликовом поле это стало невозможным: ближайший брод находился далеко, а мосты через Дон великий князь велел... сжечь! Битва началась около 12 часов дня. Сначала состоялся «поединок богатырей». От супостатов выступил «дюже хитрый в военном мастерстве» Челубей, от русичей — инок Троице-Сергиевского монастыря Александр Пересвет. Оба были на конях, в руках — копья. Когда сошлись и ударились, татаро-монгол свалился с лошади и издох. Русич же удержался в седле, доехал до своих и лишь там упал замертво: у Александра был пропорот левый бок.

Мамай не спешил начинать бой — поджидал помощника, князя литовского 30-летнего Ягайло. Но Дмитрий быстро понял, почему медлит супостат, и сторожевой полк, в первых рядах которого стоял государь, пошел в атаку. Враг попытался пробить центр и правое крыло, но русичи отбили натиск. Тогда ордынцы сосредоточились на левой стороне. Напор был сильным.

Славяне начали было отступать, но тут на помощь пришел резервный полк. «Поганые» кинулись снова в центр. И в этот момент русичи под предводительством боярина-воевод Дмитрия Боброк-Волынского выскочили из засады из леса и ударили по врагу с тыла! Это было столь неожиданно, что супостаты кинулись бежать. Преследовали их до реки Красивая Меча. Да так, что от войска Мамая почти ничего не осталось...

О, как радовался народ! Наконец-то был дан отпор! И, хотя через два года хан Тохтамыш смог обманом разорить Москву и пришлось отдать дань за это время, Куликовская битва стала переломом в отношениях Руси и Золотой Орды. Стало ясно, что «поганых» можно извести и освободиться от рабства! Но делать это нужно, объединившись всем под эгидой Москвы.

Сам 29-летний Дмитрий сражался «аки лев». Но на третий час сражения государя ранили в голову и оглушили. Он свалился под копыта беснующихся лошадей. Казалось, смерть была неминуема. Но случилось чудо! В Куликовской битве князя спас... призрак жены. Дмитрию показалось, что супруга подхватила его на руки и понесла. Евдокия же, как потом рассказал великому князю Сергий Радонежский, в этот момент истово молилась о спасении «мово любаньки», а потом и вовсе впала в транс.

Правитель очнулся на обочине поля, под деревом. Как дополз туда — неясно. Помнил только прозрачное лицо жены и ее ласковые прикосновения...

«Месяц мой прекрасный, рано погибаеши...»

Увы, Дмитрий Донской все же умер от этой раны спустя девять лет. И, целуя супругу на прощанье, сказал:

"Я уверен, тебя мне выбрал сам Господь Бог. Мне на счастие. Верую, что и тебе".

Великому князю было всего 38 лет... Евдокия рыдала так, что летописцы даже записали ее плач:

«Почто не промолвишь ко мне, цвете мой прекрасный? Что рано увядаеши? Винограде многоплодный, уже не подаси плода сердцу моему и сладости души моей. Солнце мое, рано заходиши. Месяц мой прекрасный, рано погибаеши...»

Она пережила мужа на 18 лет. Сватались многие, но Евдокия всем отказала. Перед смертью к государыне пришел ангел и сказал: «Пора». Евдокия приказала его нарисовать и постриглась в монахини. А спустя три недели, в июле 1407 года, умерла, выдохнув:

"Иду к тебе, Господи. Иду к тебе, мой Митенька..."