Галина Ненашева. Я как в детстве запела, так и не смогла остановиться!

"После войны было трудно. Мы с мамой жили в бараке. Но от всех посиделок и праздников остались светлые воспоминания", — рассказывала Галина Ненашева (†85).

У девочки, выросшей без отца, от природы были хорошие слух и голос. И даже многие лишения в детстве и юности не помешали стать знаменитой певицей.

«Мама чуть не родила меня… в снегу»

Галя родилась в феврале 1941 года в военном городке под Онегой в Архангельской области. Но родители — Алексей и Раиса Семененко — прожили вместе совсем недолго.

"Мама чуть не родила меня… в снегу, — удивляла заслуженная артистка России. — Схватки начались ночью. Транспорт не ходит. Отец — на учениях. Пришлось одной, превозмогая боль, перейти реку и добрести до больницы. Там под утро я появилась на свет. Мы жили в старом деревянном доме, стены которого подтачивали жучки и плесень. Мама кипятила в чайнике воду и обливала все уголки — боролась с инфекцией, чтобы я не болела. Через четыре месяца папа ушел на фронт и больше не вернулся. Слава богу, не погиб. В результате ранения лишился глаза. Но не демобилизовали, а направили на Урал, под Чебаркуль, служить при штабе. Когда мне исполнилось три года, мы собрались к отцу".

По дороге у молодой женщины с ребенком украли все вещи. Однако худшее ждало впереди. Алексей… оказался совсем не рад приезду жены и дочери.

"К тому времени у человека уже появилась другая семья, — вздыхала знаменитость. — Тем не менее деваться было некуда. Отец устроил нас в военном городке рядом с райцентром, помог восстановить документы. Мать взяли на работу в детсад. Это дало возможность не помереть с голоду. Помню, однажды на обед сварили манную кашу. Мама помогла раздать детям тарелки. Зачерпнула ложку из моей, попробовала и предупредила: «Ешьте осторожно. Горячая!» После чего… упала в голодный обморок! Потому что свою порцию всегда старалась отдать мне. Потом перебрались из военного городка в Чебаркуль. Снимали углы, спали на полу на одном матрасе. Мама устроилась поварихой в столовую молочного завода. Заступала на вахту, когда начинало светать: растапливала плиту, варила в чанах бульон. Кости из него можно было обглодать, что я и делала. Еще вылизывала котлы с остатками сметаны или сливок. Затем мать стала работать библиотекарем в ремесленном училище при металлургическом заводе. А я решила, что буду… токарем. Нравилось, как утром гудит гудок и вереница людей тянется к воротам предприятия".

«Даже хотела петь в мужском хоре!»

Но талант девочки был заметен уже всем.

"В Чебаркуле пятилетняя Галка изводила барачных жильцов не по-детски сильным, звучным голосом, — вспоминала Раиса Гавриловна. — А вокальные данные у дочери — от моего деда-дьякона из Полтавы. Говорили, что его бас по красоте тембра и широте диапазона превосходил самого Федора Шаляпина!"

"Я как в детстве запела, так и не смогла остановиться! — смеялась Галина Ненашева. — У меня было контральто — самый низкий женский голос. Даже хотела петь в мужском хоре! При заводе был замечательный Дом культуры, где я с первого класса пропадала после уроков. Тогда, после войны, люди заботились, чтобы дети не бегали по улицам, а занимались каким-то делом. Вскоре я стала солисткой. Участвовала в концертах, конкурсах. Всегда привозила грамоты. Ходила в танцевальный кружок. Этот клуб меня вырастил и дал путевку в жизнь".

«Деточка, ждем через год»

Казалось, девочка была рождена для сцены. Хотя музыкального образования не получила. Ведь мечтала стать модельером.

"В 15 лет отправилась в Челябинск поступать в художественное училище, — делилась звезда в интервью журналу «Караван историй». — Но, когда проходила мимо красивого здания оперного театра, загляделась и подумала: «Вот бы где работать!» Девушка решительная, я тут же направилась внутрь: «Хочу прослушаться!» Удача в тот день оказалась на моей стороне. Провели к концертмейстеру, который оценил мое исполнение «Спи, мой бейби» и позвал хормейстера. А он потом повел к дирижеру. Узнав мой возраст, все трое расстроились: «Деточка, ждем через год. Обязательно приходи».

Галя вернулась в Чебаркуль и узнала, что мама слегла с артритом — воспалением суставов. Пришлось перевестись в вечернюю школу и устроиться в пошивочное ателье.

"Место нашлось лишь в райцентре, в трех километрах от дома, — продолжала Ненашева. — Каждый день моталась туда-сюда. Норму не вырабатывала, поскольку львиная доля времени уходила на дорогу. Да и своей швейной машинки дома не было. Шить белье не нравилось, но кормиться как-то надо было. И тут Челябинский театр оперы и балета объявил набор в хор. Вспомнили обо мне. Пришла открытка: мол, приезжай, у нас в городе и доучишься. Маме, к счастью, стало получше — уже сама себя обслуживала. Так я попала в труппу. У всех хористок, кроме меня, за плечами как минимум музыкальное училище. Они разучивали партии по нотам. А я выходила на сцену и просто пела".

Так что в коллективе все быстро осознали: такая способная девушка надолго здесь не задержится.