Еда портилась, а актеры мучались: как снимали сцены с фуршетами в новогодних фильмах СССР

Новогодний стол в советском кино всегда выглядел как витрина изобилия: горки салатов, селёдка под шубой, нарезки, заливная рыба, фрукты, шампанское — чистый гастрономический высший пилотаж, который потом зрители пытались воспроизвести у себя дома. Но за красивой картинкой почти всегда скрывалась очень приземлённая реальность: жара, дефицит, испорченная еда и актёры, которые к концу смены готовы были видеть этот «оливье» только во сне.

Советские режиссёры любили натуральность, поэтому по возможности накрывали столы настоящими продуктами, а не картонными муляжами. Готовили на площадке «по-честному»: были люди, отвечавшие за салаты и закуски, супы и горячее, и всё это на несколько дублей подряд.

«Карнавальная ночь»: когда праздник завонял

На съёмках «Карнавальной ночи» застолье выглядело роскошно — особенно для 1956 года: закуски, мясо, фрукты, сладкое, всё как надо для новогоднего стола. Но была одна маленькая проблема: снимали летом, в жару, под раскалёнными лампами, и настоящие продукты очень быстро превращались в биологическое оружие массового поражения.

Сначала на столах действительно стояла нормальная еда, которую можно было бы подать гостям. Но через несколько часов под софитами колбасы засыхали, салаты закисали, рыба начинала источать такой аромат, что актёры в перерывах открывали окна и сбегали из павильона. В итоге реквизиторам пришлось отказаться от полноценной «съедобной» сервировки и заменить значительную часть блюд бутафорией или продуктами, которые хотя бы не так быстро портились.

«Чародеи»: дефицитная колбаса и актёрская медлительность

В «Чародеях» всё происходило уже в эпоху позднесоветского дефицита, когда один вид нормальной сервелатной колбасы в кадре мог вызвать у зрителя священный трепет. Снимали новогодние сцены опять же не зимой — а летом, и добыть приличные продукты для стола было целой спецоперацией директора картины.

Колбасу, деликатесы и прочие «праздничные радости» доставали через знакомых и полузнакомых, а затем строго инструктировали актёров: есть очень медленно, почти символически откусывать, чтобы блюд хватило на все дубли. Никаких «наелся на площадке» — каждый лишний кусок означал риск накрывать стол заново, а запасы были ограничены. Так что в кадре герои кажутся расслабленными и весёлыми, но на самом деле там шла тонкая работа по экономии каждой ломтика салями.

«Ирония судьбы»: легендарная заливная рыба и несчастный Яковлев

В «Иронии судьбы» новогодний стол в ленинградской квартире Нади накрыли тоже по-настоящему — никакой бутафории, всё настоящее, как в жизни. Только вот готовили это «как в жизни» настолько формально, что блюда получились, мягко говоря, не кулинарным шедевром: особенно пострадала та самая заливная рыба, про которую герой Яковлева произносит знаменитую фразу.

По воспоминаниям, есть это с каждым дублем было всё тяжелее: актёр был вынужден снова и снова пробовать «новогодние деликатесы», от которых уже откровенно воротило. В результате его реплика о «гадости» получилась такой убедительной ещё и потому, что за кадром она была совсем не художественной метафорой. Здесь реальная актёрская боль встретилась с текстом сценария — и ушла в народ.

«Старый Новый год» и компания: дефицит, жара и дисциплина

Во многих новогодних лентах — «Старый Новый год», телевизионные огоньки, праздничные комедии — ситуация повторялась по одному и тому же сценарию:

• снимаем летом или ранней осенью;
• стол накрываем как будто 31 декабря;
• продукты достаём по блату и строго бережём на протяжении смен.

Реквизиторы и администраторы доставали деликатесы «из ниоткуда», но вместо радости начинались мучения: под софитами майонез в салатах сворачивался, селёдка пересыхала, шпроты становились похожи на угольки. Актёрам запрещали «набрасываться» на еду — максимум аккуратный укус, глоток, жест вилкой для кадра. Парадоксально, но на съёмках сцен роскошных застолий люди часто уходили домой голодными.

Почему без настоящей еды всё равно не обходились

При всём этом кошмаре запахов и дефицита от бутафории старались отказываться по максимуму. В советском кино считалось, что зритель почувствует фальшь: если на экране Новый год, значит, на столе должны быть настоящие салаты, селёдка, нарезка и шампанское — даже если стаканы наполнены минералкой.

Иногда ради одной эффектной сцены с застольем фильмам выбивали отдельный бюджет на продукты, а кулинары-реквизиторы фактически работали как ресторан при киностудии. Еда в кадре была не просто декорацией, а частью идеологии: показывали не столько реальную советскую кухню, сколько желанный, праздничный, «образцовый» стол.

В итоге для зрителя всё это выглядело как мечта о правильном Новом годе — с оливье, мандаринами, шампанским и смехом за столом. А для актёров — как тяжёлая смена под софитами, где главная роль играли не шампанское и заливная рыба, а выдержка, самообладание и умение делать вид, что третий час подряд жевать один и тот же кусок — это сплошное удовольствие.