Даже ради матери не стали: Мария и Ольга Шукшины не заговорили друг с другом на похоронах Лидии Федосеевой-Шукшиной
Смерть близкого человека не примирила сестер.
Лидия Федосеева-Шукшина ушла 6 ноября — на 89-м году жизни, от острой сердечной недостаточности . Прощание прошло 11 ноября в храме Воскресения Словущего на Успенском Вражке, отпевание началось в полдень, а затем актрису похоронили на Новодевичьем кладбище рядом с Василием Шукшиным. Гражданской панихиды не было — только отпевание и захоронение, как и распорядилась сама Лидия Николаевна.
Организацией занималась младшая дочь, Ольга. Именно она ухаживала за матерью в последние годы и именно она сообщила журналистам время и место церемонии. Мария, старшая, узнала о смерти первой — это она написала в соцсети: «Умерла моя мама, раба Божия Лидия. Прошу молитв Ваших, милые, добрые люди!»
Но за этими скупыми строчками стоит то, о чём в некрологах обычно не пишут. Мария и Ольга Шукшины, дочери актрисы от брака с Василием Шукшиным, много лет не общаются — конфликт вокруг квартиры на улице Бочкова и авторских прав на наследие отца тянется годами. И, по сообщению Telegram-канала SHOT, даже на похоронах матери сёстры стояли друг напротив друга и не разговаривали. Смерть, которая по идее должна примирять, не стала исключением.
Стоит ли видеть в этом трагедию? Наверное, да — но не в том смысле, в каком хотелось бы. Семьи, в которых взрослые дети годами не разговаривают, не редкость. Разница лишь в том, что у Шукшиных это происходит на виду. Мы не знаем, что было сказано или не сказано за закрытыми дверями. Мы знаем только, что две женщины, потерявшие мать, остались каждая при своей боли.
Лидия Федосеева-Шукшина прожила жизнь, в которой было всё: ВГИК, роли в «Калине красной» и «Печках-лавочках», звание народной артистки, брак с человеком, чьё имя стало её второй фамилией, и две дочери, чьи отношения оказались сложнее, чем её собственные. Она пережила мужа на пятьдесят два года. И теперь её нет — а сёстрам остаётся их собственная история, которую им ещё предстоит написать. Или не написать. Это уже не наше дело. Наше дело — помнить актрису.