«Эники-беники, ели вареники»: откуда взялась бессмыслица, которую мы помним всю жизнь
«Эники-беники, ели вареники» — эту фразу каждый из нас сотни раз выкрикивал в детстве, водя пальцем по кругу играющих.
Мы произносим её на автомате, даже не задумываясь: а кто, собственно, такие эти загадочные «эники-беники»? И почему они вдруг принялись за вареники?
Филологи и лингвисты бьются над этой загадкой уже не одно десятилетие и предложили как минимум четыре убедительные версии происхождения бессмысленной, на первый взгляд, считалочки.
Версия первая: Ярославская вилка
Самая аппетитная и понятная гипотеза была обнаружена сотрудником журнала «Крокодил» Игорем Тарабукиным в словаре Владимира Даля. Оказывается, в Ярославской губернии слово «бенечка» означало обычную… вилку.
Если принять это толкование, то считалочка обретает вполне конкретный бытовой смысл: вареники ели при помощи «беника» (вилки), а первая часть «эники» — просто рифма, добавленная для «красного словца».
Версия вторая: Игра в кости по-немецки
Лингвист, филолог и переводчик Владимир Оёл предположил, что корни считалочки уходят в средневековую Германию. Немецкие рыцари, азартно бросая кости, любили приговаривать фразу: «Einec beinec doppelte». Переводится это буквально как «единственная кость удвоилась».
Вероятно, присказка была заимствована поляками, а затем перешла к нам, обросла русскими рифмами и трансформировалась в знакомую нам абракадабру.
Версия третья: Древняя молитва
Существует и мистическая версия. Некоторые исследователи (например, Марина Резникова в «Этнографических очерках о южнорусском казачестве») полагают, что «Энныке-бэнныке» — это искаженная фраза из древних молитв тюркских народов, обращенных к богине Умай, которая считалась «Матерью Всемогущей».
С принятием христианства сакральный смысл забылся, а звучные слова остались в народной памяти как бессмысленное заклинание.
Версия четвертая: Кельтский счет
Самый, пожалуй, научный подход предложил фольклорист Генри Болтон в XIX веке. Он проследил связь слов «эники-беники» с англо-валлийской системой счета, которую использовали пастухи для подсчета овец. Числительные «aina» (один) и «peina» (два) действительно созвучны нашим «эники-беники». Дети, услышав «взрослый» счет, переделали его в игровую форму, и так мир получил считалку.
Какой бы ни была правда, считалка «эники-беники» продолжает жить. И каждый раз, когда мы слышим или произносим её, к нам возвращается ощущение детства, когда рифмованные бессмысленные слова были самым важным инструментом для установления справедливости в игре.