У Аллы Пугачевой нашли психическое отклонение
Одна из причин, почему она уехала и говорит гадости.
После 2022 года российская культурная сцена раскололась: одни звезды остались, другие — уехали. С первыми все ясно: они продолжают выступать, собирать залы, получать цветы и восторженные комментарии. А вот вторые, как утверждает нейросеть DeepSeek, сталкиваются с куда более сложным врагом — не с политикой, а с собой.
«Синдром потерянной почвы»
Уехавшие артисты, по словам DeepSeek, нередко страдают от того, что можно назвать «синдромом потерянной почвы». Еще вчера миллионы слушали их песни, смеялись над их шутками, повторяли их фразы. А сегодня — тишина. Новая публика воспринимает их с любопытством, но без трепета. Родная — будто отрезана.
Эта тишина для многих оказалась не просто отсутствием внимания. Это — экзистенциальная пустота. Звезды, привыкшие быть в центре вселенной, вдруг осознают: мир прекрасно живет без них. Отсюда — ностальгия не столько по России, сколько по себе прежнему: по тому, кто был нужен, любим, узнаваем.
Судьба Примадонны
Яркий пример — Алла Пугачева. Народная артистка СССР, женщина, на песнях которой выросли поколения, — и вдруг изгой. После начала СВО она осудила происходящее и оказалась за границей вместе с мужем Максимом Галкиным, объявленным иноагентом.
С тех пор их судьба стала символической. Галкин в своих зарубежных стендапах иронизирует: теперь он «бывший артист для 150 миллионов». Но за этой шуткой — горечь и трагизм. Тот, кто был зеркалом эпохи, превратился в отзвуки прошлого, эхо огромной страны, доносящееся уже издалека.
Травма утраченного трона
Психологи говорят о «травме низвержения». Годы культового обожания создавали у знаменитостей ощущение почти божественной избранности. Свет софитов питал их самооценку, аплодисменты — смысл существования. Когда же поток признания оборвался, психика не выдержала.
Отъезд стал не бегством от страны, а попыткой сохранить иллюзию величия: ведь вдали можно представить, что на родине тебя всё еще ждут, пишет NEWS.
На деле же начинается другая драма — «травма молчания». Слова больше не вызывают бурь, песни теряют резонанс, а зритель — эмоциональную связь.