Татьяна Пельтцер. Дралась с больными в психушке и умоляла: «Заберите меня отсюда!»

— Ничего страшнее этого сумасшедшего дома я не видела, — вспоминала Ольга Аросева. — Чокнутые старухи шныряли, как мыши. Я еле упросила главврача разрешить встретиться с Татьяной Пельтцер. «Она вас все равно не узнает, — заявил заведующий. — Вот увидите». Но встречу разрешил. И вот мы идем по длинному коридору. Навстречу бежит Пельтцер и бросается в объятья. «Ну и кто это к вам пришел?» — спрашивает врач. Глаза Татьяны Ивановны беспомощно заметались. Подумав, она гордо заявила: «Друг мой пришел!» Хотя сначала не узнала... Татьяна Пельтцер оказалась в психиатрической лечебнице имени Ганнушкина в 1991 году. В палате, где лежала 87-летняя народная артистка СССР, находилось еще 15 душевнобольных! Похлопотать за звезду было некому: детей у нее не было, с мужем — немецким коммунистом Гансом Тейблером — рассталась еще в 1934 году после четырех лет брака, а театр «Ленком», где служила актриса, как раз был на гастролях. — Татьяна Ивановна была вся в царапинах и крови, — ужасалась Ольга Аросева. — Главврач пояснил, что она дерется с больными и очень агрессивная. О своем нездоровье Татьяна Ивановна бормотала лишь что-то невнятное. А в конце встречи прижалась ко мне, как беспомощный ребенок, и взмолилась: «Заберите меня отсюда!» Я не выдержала и зарыдала. Так невыносимо было уходить! Но Аросева не бросила коллегу в беде. Дозвонилась до художественного руководителя «Ленкома» Марка Захарова, рассказала о случившемся, и тот помог устроить Пельтцер в отдельную палату. После лечения Татьяна Ивановна снова вернулась в театр, но работа давалась нелегко: актриса с трудом запоминала текст, то и дело путала реплики. Звезда советского кино осознавала, что с ней творится что-то неладное. Но ничего поделать, увы, не могла. — Однажды она позвонила и призналась: «Ольга, я вчера спектакль играла. Текст забыла, Сашка Абдулов мне подсказывал. Я очень плоха стала...» — рассказывала газете «Московский комсомолец» Аросева. Печально. — Татьяна Ивановна не только стала все забывать, но и чудить, — вспоминает сиделка Пельтцер Анна Кукина. — Бывало, чуть не в драку лезет, если я иду на кухню. «Это моя кухня! Брать ничего нельзя!» — и выталкивала меня в комнату. Я сяду в кресло и плачу. Даже в туалет меня не пускала — я просилась к соседям. Спустя год актриса снова попала в психушку и там неудачно упала, сломав шейку бедра. Для 88-летней женщины такой перелом сродни приговору. Ведь делать операцию в таком возрасте опасно — сердце может не выдержать. Татьяна Пельтцер лежала в кровати и почти никого не узнавала. — Она улыбалась, но в глазах уже была какая-то муть, — вспоминает Анна Кукина. — В день смерти я переодела Татьяну Ивановну, перестелила постель, смазала пролежни зеленкой. «Все, милая, отдыхайте!» — и ушла домой. А через три часа мне позвонили: «Пельтцер умерла». Ворочалась, ворочалась, а потом вдруг затихла. Инфаркт.