Алла Пугачева: «Просто пришла какая-то тетенька, послушала песню, которую я сочинила сама, и пригласила на радио»

За четыре года работы «Радио Алла» Пугачева успела пообщаться почти с 600 слушателями. Тогдашние откровения звезды объясняют современные поступки певицы, вызвавшие острую дискуссию. Так родилась идея этого материала. Примадонна отвечает на вопросы простого народа!

«А получилось все наоборот!»— Поклонники ждут альбома новых песен! — Я сама хотела бы выпустить даже три! Один — очень странный, с музыкой, которой у меня накопилось много, но я ее никогда не выпускала. Второй — тоже такого никогда в моем исполнении не слышали. Это простые, близкие к шансону, даже чуть приблатненные песенки. И третий — это песни, которые сейчас набрались. Такие как «Одуванчик» и «Синее небо» — я их очень люблю. И сделала бы акцию «Альбом в руки!». То есть по городам, по селам идут люди и его раздают. А то пиратство и Интернет мешают очень.— Когда вы первый раз вышли на сцену? — Мне было пять лет. В Колонном зале Дома Союзов я играла польку Глинки как пианистка, ученица музыкальной школы номер 31. Я так боялась, что ничего не помню! Но говорят, выступила прекрасно. А как певица — это было в шестом-седьмом классе. Просто пришла какая-то тетенька, послушала песню, которую я сочинила сама, и пригласила на радио. И я спела под собственный аккомпанемент. Помню, что начиналась она так: «В нашем подъезде Ассоль живет, тонкая — девушка с толстой косой...» Шутили долго и много, и я боялась спеть: «Тонкая девушка с толстой кишкой...»— Какая оценка у вас была в школе по пению? — Пятерка всегда была. Хотя выступали на школьных вечерах совсем другие. Я им только аккомпанировала. На меня никто не обращал внимания как на хорошо с поющую девочку. (Cмеется.) Я все — больше играла на пианино другим, которые видели себя звездами. Они были красивы и голосисты! А я думала: «Вот прославится, подойду и возьму автограф!» А получилось все наоборот!— Помните свою первую любовь? — Кто же такое забудет? Я была очень счастливой! И парень замечательный — Дима Страусов. Это было прекрасное время! Первая любовь должна всегда оставаться в сердце. Не для того, чтобы с ней сравнивать вторую, третью и четвертую... Первая — это такой стержень! Даже мысли о ней омолаживают вас!— Когда у вас было первое свидание? — В 13 лет. (Смеется.) У памятника Юрию Долгорукому, под хвостом коня. Я очень волновалась и пришла раньше, но стояла поодаль и ждала. Мы, правда, даже не целовались. Наверное... Ой, какие были нравственные устои! Боже мой, хотелось бы, чтобы они вернулись!— Правда, что в детстве вы мечтали сбежать на Кубу? — Это мы собирались с одноклассниками помочь революционерам. (Смеется.) Очень много в газетах писали, что на Кубе революция и люди хотят свободы. Ну, сухарей насушили — и вперед! Но нас сняли на какой-то железнодорожной станции. И правильно сделали. Могу себе представить, как бы мы там кубинцам могли помочь. (Смеется.)«А мог бы маньяк пристать!»— Бывали случаи, когда вам помог незнакомый человек? — Вы меня заставили вспомнить одну историю. И смех и грех! Я страшно обиделась на родителей и ушла из дома. Мне было лет 15. Зима. Но далеко уйти не смогла в модной нейлоновой курточке без шапки. Сначала долго торчала в кинотеатре «Победа». А когда он закрылся, зашла в подъезд дома и сидела на батарее. Но еще в кинотеатре ко мне подошел мужчина. Вы представляете, страсти какие?! Сейчас бы подошел! У него было такое доброе лицо. И говорит: «А что случилось? По вам видно, что жуткая трагедия!» — «Я ушла из дома! И больше туда не вернусь!» Незнакомец так смеялся! Кажется, его звали Николай. Он сказал: «Я хочу нарисовать ваш портрет, пока вы здесь стоите». И на бумажке нарисовал. Оказался художником.

Потом говорит: «Аллочка, вы понимаете... Хорошо, что я подошел, нормальный человек! А если, не дай бог, кто-то другой? Вы с ума сошли? Давайте отведу вас домой!» Я: «Нет!» — и в подъезд! Николай следом! И со мной до утра в этом пролете просидел! Читал стихи и объяснял, какая я дурочка. Вот такой порядочный человек. А мог бы маньяк пристать! Вот ведь дуреха была! Я многое поняла в ту ночь. Что есть такие хорошие, добрые люди, как этот художник. И потом многих сравнивала с ним.

— Приходилось вам драться в детстве? — Приходилось! Как правило, защищая брата. Он был всего на год младше, но какой-то... Не знаю... Мне казалось, что я намного старше. И поэтому чуть что — Алла выбегала и давай всех раскидывать! Меня и звали поэтому фельдфебелем (воинское звание в царской армии, примерно соответствует старшине в советской и современной. — Прим. ред.), наверное, во дворе. Это у меня так и идет по жизни: если драка, то только за своих.— Чем вы зарабатывали до того, как пение стало приносить деньги? — Ну, я преподавала в школе — это раз. Лет в 15 уже работала концертмейстером напротив дома в клубе часового завода и уборщицей. Там на полставке, тут немножко, стипендия чуток. Так что деньги были на жизнь. Не хватало только трешки до зарплаты. Как всегда! Слава богу, родители были живы, и они мне эту трешку давали.